Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Так что спасибо тебе, что яйца ему разгрузила, пока меня не было, дальше я сама-сама.

— Не боишься, что я вот это, что ты мне наговорила, ему передам? — спросила я просто от потрясения происходящим. Такой феерической откровенности я как-то не ждала.

Натка посмотрела на меня зло, даже сигарету вдавила в стенку чашки с силой:

— Ах вот ты какая! Я-то подумала, такая же жидкая биомасса как Тоха. Нет, не боюсь. Ленкин муж как-то выдал, что Шумский если ляпнул, что это, дескать, его решение, то все, можно покурить и расслабиться, сдохнет, но сделает.

Он мне так и сказал — женюсь и признаю ребенка, таково, мол, мое решение. Так что я тебе хоть в чем признаюсь, это ничего не изменит.

Вместо того, чтобы думать о том, в какой переплет попала эта девочка, я думаю — так ему и надо. Я понимаю, что это злые и недостойные мысли, но только они у меня в голове и есть. Так ему и надо. Не понравилось со мной, пусть сравнит.

— Поживем тут, — поглаживая живот, Натка мечтательно посмотрела в окно на залитые вечерним светом апельсиновые деревья.

— Как рожу, поженимся, хочу красивые фоточки без пуза. Потом я второго настругаю и поедем, куда поприличнее. В Америку, например. Мужику надо стимулы создавать, тогда он все сможет.

Такая молоденькая, а такая умная. Надо внимательно слушать. Может, и у меня что в голове отложится. На долгое несчастливое будущее.

— Так что ты давай, задом не верти, а то я могу и по плохому, — она снова ощерилась, превращая свое миленькое личико в мордочку злобного зверька.

Я закатила глаза. Бедный ребенок. Оба ребенка.

Натка посидела еще немного, пытаясь раскрутить меня на откровения, но я почему-то не рвалась делиться историями из жизни. Наверное, ей было одиноко в Москве, в квартире Антона без подруг и семьи. Матери она так и не сказала про беременность, только что нашла мужика. Та ее и не искала. Неудивительно, что Антон показался ей выигрышем в лотерею.

Уехала она, выкурив еще две сигареты одну за другой: «А то Тоха запрещает».

Надо же, у него еще осталось немного мозгов.

Напоследок еще немного мне поугрожала, чтобы я «не совалась в их семью» и засобиралась, чтобы успеть до возвращения Антона с работы.

Я и не собиралась никуда соваться.

Кажется, этот цирк стал последней каплей. Едва такси отъехало от ворот, я открыла сайт поиска билетов и купила последний на утренний рейс. Жаль, что на кипрском Олимпе я так и не побывала. Но что-то мне хватило шуток Афродиты.