Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ты красочно представила себе, как я это делаю…заметь, это были лишь твои фантазии, в твоем воспалённом сознании! Ты приписала мне то, что сама хотела видеть!

— Нет! За то, что ты вообще существуешь! — и мне удалось впиться ему в щеку, выматерился, схватил за волосы и дал пощёчину в ответ, и в этот раз он сильно заломил мне руки и с яростью бешено тряхнул. Вся на адреналине, я даже не ощутила боль от оплеухи. Я рвалась вперед, чтобы сцепиться с ним. Наверное, со стороны это выглядело забавно: такая мелкая собачонка пытается покалечить самого льва, но мне было все равно.

Я не могла успокоиться, меня всю трясло.

— Тебе придется терпеть мое существование и мириться с ним. Сучка! — тронул щеку, и на его пальцах остались следы крови. И меня от вида этой крови трясло еще сильнее. Мне хотелось ее попробовать на вкус, хотелось ощутить его мясо зубами и причинить ему боль.

— Интересно, на таких, как ты, устраивают покушения? Может быть, тебя пристрелят? Я бы с радостью посмотрела, как ты умираешь! Поставила на замедление и любовалась на повторе!

Выпалила ему прямо в лицо, а он сморщился, как от пытки, и сдавил меня с такой силой, что потемнело в глазах.

— Я мог бы за это посадить тебя лет на пятнадцать! Ты вообще понимаешь, что и кому говоришь?

— Понимаю…мужику говорю, который меня трахает! Так посади. На тридцать! Пожизненно! Чтоб только не видеть тебя!

— Мужику? Президенту! Твоему хозяину! Ты забыла, что я тебя купил и притом два раза! Больше, чем купил….ты даже не представляешь, сколько ты мне стоила! — и пальцами волосы мои мнет, не тянет, но и не нежен.

Он их буквально трет в своих сжатых кулаках. — Я слишком дорого за тебя заплатил! Посажу, когда осточертеешь! Или убью!

— Заставишь своих псов пристрелить меня?

— Нет…сам, лично.

— Ммммм, — замычала и толкнула изо всех сил обеими руками.

А он вдруг схватил меня за затылок и, чуть приподняв в воздух, притянул к себе.

— Ведьма! — осматривая мое лицо, мои глаза, мои всклокоченные волосы, и я все же вижу три царапины у него на щеке и злорадно ухмыляюсь.

Пусть видят. Пусть замазывает гримом, и когда поедет к своей жене, пусть думает, как оправдаться. — Соскучилась по мне?

— Неееет! — яростно ему в губы, а сама трясусь от того, что понимаю, как сильно он меня сейчас обнимает, как жмет к своей груди и восторженно смотрит в мое лицо. Он рад и не скрывает этого, и эта радость передается мне лихорадкой, за которую я себя ненавижу, но он уже заразил, уже поддел меня на ржавый крюк непроходящей зависимости.