Я замолчала, потому что снова ощутила физическую боль от движений насильника, от того, что его пальцы блуждали внутри, кружили, давили. А я ничего не могла сделать, потому что была в два раза слабее."
"— У него был скрипучий голос. Даже знаешь, такой противный, как будто по стеклу ногтем ведут. И он мне на ухо повторял: “Какая сладкая девочка. Какая чистая, сладкая девочка. Я люблю чистых”. Затем он резко повалил меня на землю. Я начала пятится назад, а он навалился, поднял мои руки и зафиксировал их кулаком.
А другой рукой начал снимать свои штаны. И тогда я заорала так громко, что сама чуть не оглохла. И вдруг я услышала лай собаки. Громкий, грозный. Овчарка подбежала к мужику и вцепилась клыками в его штанину. Он заорал и отпрянул. А пес скалился, рычал и встал прямо рядом со мной живым щитом. Через секунду я услышала голос соседки: “Зевс, Зевс!” Это бабушкина соседка, тетя Алия звала свою собаку. Тот мужик быстро сбежал, а я села на земле и начала плакать. Тетя Алия тут же подбежала, спрашивала, что он со мной сделал.
А у меня вся одежда разорвана. Сотовых тогда не было, позвать на помощь — некого. И мы с ней вот так дошли. Она меня прижала к себе и довела до бабушки. А там началось! У нее чуть инфаркт не случился. Бабуля вызвала дедушку, моих родителей, полицию. Меня увезли сначала к врачу на осмотр, потом я давала показания. Я тогда услышала перешептывание врача и медсестры: “Слава Богу, повреждений у девочки нет”.
У деда были связи, он же работал фотографом в “Казправде”.
Он поднял на уши всех, кого только можно. Мне тогда показалось, что бабушка с дедушкой за день поседели и постарели.
Замолкаю и только теперь смотрю на Льва. Лицо напряженное, зубы крепко стиснуты, в глазах пылает ярость. Один кулак на столе крепко сжат. Кажется, еще чуть-чуть и он проломит им мой стол. И я вспомнила дедушку и папу — крепких мужиков, которые глядя на меня, чуть не плакали от бессилия. После всех процедур меня привезли домой и я попросила маму искупать меня. Мне казалось, что я грязная.
Сказала маме натереть меня мочалкой сильно-сильно, но она расплакалась. И тогда я взяла все в свои руки и принялась остервенело водить жесткой щеткой по коже. Терла, терла, терла и кричала. Мама силой отобрала мочалку, включила холодную воду и привела меня в чувство. Я сидела в ванной совершенно голая и пустая. Вода текла по лицу, а я уставилась в одну точку и ничего больше не слушала. Мама вытерла меня полотенцем и закутала в махровый халат.
