Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Этот сильный благородный мужчина, который никогда ни у кого не просил поддержки и помощи.

Осторожно забираю у него их рук бутылку, ставлю ее стол, возвращаюсь на место подле его плеча.

Нестерпимо хочет обнять его, провести рукой по всклокоченном прядям волос, но я сдерживаю этот порыв, боясь, что он примет его за жалость.

— Расскажешь, что случилось?

Он поворачивает ко мне голову. Наши глаза сейчас так близко, от него несет дорогим спиртным. Если бы это был кто-то другой, я бы скривилась от отвращения, но его близость всегда приятна, желанна.

Взгляд Громова тяжелый и обреченный. Он поднимает руку, проводит ею по моей щеке, едва касается плеча.

— Ты случилась, в моей жизни.

— Это…плохо?

Он не отвечает, продолжая буравить меня остротой своего взгляда, пока, наконец, не произносит:

— Зачем ты пришла, рыжуль?

Я заготовила с десяток фраз, мысленно повторила их про себя по пятьдесят раз, но сейчас они все вылетели из головы, язык, словно деревянный отказывался сотворить что-то вразумительное.

Скользнула рукой по его щеке, чуть царапаясь за отросшую за день щетину.

— Я…

Слова «люблю», «нуждаюсь» или «не могу без тебя», кажутся мне фальшивой банальностью в этот момент.

Привстаю на колени, чтобы стать чуть повыше — на одном уровне с мужчиной, смотрю ему в глаза и целую. Так как он научил, без оглядки на скромность, мораль и собственное стеснение, вкладывая те чувства, что теснят мою грудь. Всего долю секунду он кажется растерянным, а после перехватывает инициативу, прикасаясь так как никогда раньше — глубоко, сильно, порывисто, словно хочет задушить меня.

— Я разобью морду твоему придурку-дружку, — зловеще сверкая глазами, выдыхает Шурик, — Какого хрена, я удостоился чести лицезреть этот концерт?

— Как ты догадался?

— Главное — ты здесь. Остальное легко домыслить, выстроив простейшую логическую цепочку, особенно знаю твою поразительную наивность. Я пьян, но не тупой.

Упрек в голосе мужчины, неприятно резанул по самолюбию.

— Вообще-то, хочу тебе напомнить, что это не я скрывала «невесту» или кем там тебе приходится эта змея силиконовая.

— Рит, это мое прошлое, которое никак не хочет смириться с тем, что оно им стало.

— Ты сейчас говоришь прямо, как мой дружок-придурок. Словно, тебя, кто арканом держит.

— Не держит, — уверенно парирует Громов, — И от этого еще больше бесится. Моя вина есть. В том, что не предусмотрел Аськину мстительность, не забрал у нее ключи от собственного дома, не был с тобой до конца откровенен.