Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Решили, что мы поднялись на крышу. Про… – Стас закашлял, – проверяют. Давай, помоги мне подняться.

– Нет, сиди, зачем тебе…

– Надо сесть лицом к выходу. Если они поймут, что мы на крыше… Я успею их задержать. Там ещё патрона три, кажется, осталось…

Кто-то стукнул в забитую дверь и я снова почувствовал дикое желание забраться куда-нибудь, спрятаться, накрыться с головой, чтобы пронесло, чтобы не заметили. Да вот некуда.

– Давай!

Стас с трудом держался на ногах, его шатало, но он всё равно шёл, цепляясь за меня.

Повязка, которую я с трудом соорудил, располосовав рубашку (совсем новая, только что купленная, первый раз надетая этим утром, в другой эпохе, в другой жизни), сбилась, но я не мог понять, идёт кровь или уже закончилась. Руки у Стаса, покрытые засыхающей кровью, были холодные. У Стаса, который никогда не мёрз, который с лёгкостью согревал меня в холоде интерната, у Стаса, у которого, как казалось, снежинки таяли, не долетая до кожи! Я попытался надеть на него куртку, но не вышло – правую руку Стас не мог поднять, а в левой продолжал сжимать пистолет, и как я ни пытался его отобрать, у меня не получилось.

Поэтому я просто бросил куртку на холодную поверхность крыши и сел со Стасом рядом, безостановочно твердя: «Всё будет хорошо, всё будет нормально…» Непонятно, слышал ли Стас меня вообще. Он сидел и смотрел вперёд, на дверь. Видел ли он что-нибудь? Есть ли вообще какая-то надежда? А может он прямо сейчас, прямо здесь умрёт?

Время то ли шло, то ли замерло. Я сидел, прислушиваясь к дыханию Стаса.

Кажется, я уже ничего не чувствовал – ни холода, ни страха, вообще ничего. Мне было наплевать на то, что происходит внизу. Была только эта городская полутьма, грязная крыша и короткие облачка пара, которые выдыхал Стас. В какой-то момент он прикрыл глаза и покачнулся, я с трудом удержал его и помог лечь, хотя пистолет отобрать так и не смог. Впрочем, зачем он мне? Я даже курок взвести не смогу.

А потом послышался шум, крики, замелькал свет… Вроде кто-то позвал меня по имени и я пополз к краю крышу, крича: «Витя, сюда, пожалуйста, о боже, мы здесь! Здесь, наверху!!!» Кажется, я снова начал плакать.

Бросился к Стасу, чтобы понять, жив он или нет.

– Это твои? – голос у Стаса был хриплый и едва слышный.

– Да, это они, они нам помогут, всё хорошо будет, держись, Стас, только держись, о господи, только держись! Ещё чуть-чуть…

– Да, – и вдруг, сев вертикально, Стас вытянул руку и выстрелил несколько раз. И упал обратно.