Поскольку школа наша давала «элитное» образование (то-то я до сих пор в синусах и косинусах путаюсь, не помню, сколько элементов в таблице Менделеева, и не понимаю законы Менделя), она очень любила эту самую элитность демонстрировать всем желающим. В виде всяческих олимпиад, открытых уроков и прочих соцсоревнований. В этот раз суетился как раз историк. Мы разбились на несколько команд и каждая должна была продемонстрировать некую культурно-религиозную сцену, после чего дать по ней полный отчёт. Большинство разобрало себе всяческие «мумбо-юмбо» обряды.
Последователи историка ударились в древнегерманское и древнеславянское язычество. Спирит же, мило улыбаясь, заявил, что будет представление на тему «Messa nigra: мистический обряд христианской культуры в рамках традиций средневекового европейского колдовства» или как-то так. Никита Юрьевич досконально изучил «Протоколы сионских мудрецов», найдя в них подтверждение тому, что расстрел Романовых, гибель Титаника и 11 сентября – дело рук Тайной Ложи, и «План Даллеса», где точно сказано, почему развалился СССР, на дорогах столько ям, а пятнадцатилетние мальчики пьют, курят и занимаются развратом, но вот латынь он как-то обошёл стороной, да и просто не почуял подвоха.
И никто его не почуял, пока в актовом зале не запахло ладаном и не грянуло «Ave Satani». Да, мы поставили «чёрную мессу»."
"Скажу сразу, это был такой прилизанный вариант «чёрной мессы», больше голливудский, зрелищный – скорее, клип на две минуты, чем настоящее действо.
Но выглядело всё просто шикарно. Мне, например, по ходу действа отводилась роль священника. У меня было католическое облачение с языческими символами, для шестерых девушек были припасены тонкие комбинезоны телесного цвета и прозрачные накидки, так что они и правда казались голыми. Мы расставили черные свечки, соорудили перевёрнутый крест и алтарь, на котором был кинжал, чаша в виде черепа, статуэтка Молоха (не в тему, но кто там будет разбираться?) – в общем, всё было очень мило.
Но почему-то этого почти никто не оценил, особенно в тот момент, когда я вонзил кинжал в барахтающегося младенца и кровь потекла в чашу. Кто-то даже завопил и бросился к сцене, а мне надо было думать о том, как поставить чашу на живот лежащей на алтаре одноклассницы (мы вставили в костюм небольшую пластинку, но всё равно), а потом незаметно достать спрятанный кусочек сухого льда и бросить в чашу, чтобы она красиво задымила.
