Как будто из меня Чужой вылез, только я жив остался, хожу, дышу, говорю… Хоть и не хотелось ничего. Даже от еды блевать тянуло.
Я о Максе даже думать боялся. Я – боялся. Потому что иногда получалось – ходишь и как будто ничего не было, ничего не изменилось, всё, как раньше, как всегда. А потом – раз, как в ледяную воду с головой, как удар поддых – уехал. Уехал. Нету и не будет больше.
Это было уже сто раз, люди приходили, уходили, исчезали где-то за горизонтом. Как кометы в Солнечной системе.
Пришли-ушли. По некоторым я скучал. По Ваде, по Андрюхе, по Сергею Александровичу. На других было вообще ровно. А Макс уехал и я чуть не сдох. Вот реально – лежал тогда и всё, солнце погасло, кислород из воздуха исчез, клетки делиться перестали… Случись атомный взрыв, мне и то хуже бы не стало. Ну, это, конечно, не во мне дело, не я изменился с тех пор. Дело в Максе. Я в него влюбился, такая вот хуйня.
Это даже звучит тупо. Любовь. Слово-то какое замусоленное.
Тут тебе и фильмы с сериалами тупые, и всякая там хуйня с сердечками… Про всё говорят: «Я люблю». Так и про еду можно сказать, и про фильмы, и про одежду. Про Макса хотелось сказать по-другому, но я других слов не знаю, надо было, наверное, самому для лит-ры сочинения писать и читать всю эту муть, которую нам преподают. Хотя что толку? Даже если бы знал, я бы всё равно ничего ему не сказал. Потому что я не дурак, кое-что понимаю. Максу это всё нахуй не нужно.
Ни любовь, ни что-то там. Ни я сам. Если бы всё было там, а не здесь, он бы в мою сторону и не глянул, это стопроцентно. Ни рожи ни кожи, только подлость одна… Ни такта, ни интеллекта, нихуя вообще. На Игоря, может, и посмотрел бы. А на меня – нет. Ну и вообще, иногда лучше жевать, чем говорить, всё равно ничего бы не поменялось. Он уехал. Уехал к себе, куда хотел. А я не сдох, ну, не сдох – и ладно."
"Тогда несколько дней меня шатало. Я как под наркозом был, только наоборот.
Одна боль внутри. Сидел на уроке и пялился на парту, а на парте – всякие узорчики. Вот какой-то знак вокруг болтика нарисованный – это Макс рисовал, вот огонь от мелких трещинок идёт и превращается в цветок – тоже он. Вот выемка от содранной краски закрашенная – Макс её обвёл и превратил в птицу. Вот закладкой у меня в учебнике его картинка с городом, а вот листочек с нашей перепиской – ничего особенного.
