Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Ну, а потом попросил, как бы в ответ… Он сказал, я нравлюсь ему.

– Нда, – я треснул рамой изо всех сил, так, что стекло зазвенело, – ты ему? С чего бы это?

– Стас, я, конечно, знаю, что ты ни с чьим мнением не считаешься, но ты просто пойми, Веригин – гей. Он умный, весёлый, сильный – но он гей. У него парни были, я спрашивал.

– Парни, ага, – я забрался в постель, – и чего теперь?

– Ничего, Стас, пожалуйста… Просто не надо!

– Так, заткнись и слушай, – я прикрыл глаза. В голове всё горело, как будто я смотрел в упор на костер или закат.

Хотелось закрыться руками, только без толку. Такое бывает… Сейчас пройдёт, пройдёт. – Чтоб больше такого не было. Понял? Ты понял? Хочешь секса – иди, вон, к Люське или Вальке, или ещё к кому, только не к Машке Дровянко из десятого, у неё какая-то хуйня венерическая. Но не к Максу, понял?!

– Стас…

– Заткнись!

– Стас, я…

– Заткнись, я сказал! И вообще. И чтоб не упоминал это при мне! Никогда, понял! И про меня всякой хуйни не думай, окей?

– В смысле?

– Да в прямом, – я поморщился.

Ненавижу такие моменты. – У меня всегда так…

Игорь дерётся редко и не тренируется с нами почти. Конечно, он не знает. Такое со многими парнями случается, это просто тело. Ну, как по утрам. У Вовчика – то же самое.

– А у меня…

– Всё, закрыли эту тему! Отбой! Завтра учёба начинается, так что лёг и уснул!

Игорь отвернулся к стене, но, судя по дыханию, ему не спалось. Как и мне. Тело… Тело – это тело.

Я принялся представлять его внутри – мышцы, кости, сосуды, капилляры. Нервные окончания. Пузырьки лёгких, всасывающие кислород. Ворсинки желудка, впитывающие питательные вещества. Тело. Тело должно слушаться мозг. Сердце – это просто мышца, которая гонит кровь. А когда не слушается мозг, что тогда?

Игорь вертелся, скрипел своей сеткой. Я жевал угол подушки. Чёртов Макс, зачем он утром так, зачем он меня обнял?

Я прогрыз в наволочке дырку, почти добрался до перьев и, в конце концов, решил.

Пусть всё идёт, как идёт. Посмотрим, что будет. Потому что я, всё равно, не знаю, как тут поступать. Просто постараюсь не думать о Максе и Игоре, о парнях Макса, о том, что он гей. Это не важно. Просто так странно...

Может, я, всё-таки, тю-тю? А что, похоже. С психа-то спроса нет. И что же будет завтра?

Я перевернул подушку изгрызенным краем от себя и уснул.

Макс – гей. Не пидор. Раз, два, три… Надо с этим разобраться.