Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не пускал к себе!

Свою малышку не узнать…

Как я только мог, быть таким слепым?

Ведь ещё с первого взгляда увидел в Дине своего котёнка. Обнимал, и ощущал всем своим существом — что это она! Но игнорировал внутренние намёки, злился на неё и на себя, расценивая это как предательство.

Но хуже всего было осознавать, как все эти дни я поступал с Мадиной!

Душил её, кричал, приказывал, оскорблял, угрожал, жестоко взял на столе и чуть не трахнул другую при ней! Кроме того, она узнала худшую сторону моей жизни, мои грязные предпочтения, извращённые мысли, жестокость и зверство.

Это именно то, что я бы не хотел ей показывать. Я бы не хотел, чтобы она знала о моей бандитской жизни, об этих всех разборках и как они решаются.

Каким она теперь меня узнала? Ублюдком?!

Стою на месте несколько секунд, не дышу, и ничего не слышу. Вижу перед собой мелькающего Артёма как в замедленной съёмке, он что-то кричит, доказывает, а у меня одна только мысль — бежать к своей девочке. Мне всё похеру! Есть только она, где-то там…моя малышка!

Отталкиваю от себя друга, прохожу мимо, несусь на улицу и сажусь в первую попавшуюся машину.

А дальше плохо помню что происходило… лечу со скоростью сто восемьдесят километров в час, почти не разбирая дороги. Врываюсь через парадный вход в поликлинику, повалив на ходу двух охранников, которые намеривались меня задержать. После чего, пробиваю себе путь внутри здания, разбросав в стороны ещё одних психопатов в белых халатах, решивших меня остановить.

В тот момент у меня было мало здравого смысла. Мне почему-то казалось, что все против меня. Весь мир против нас! И они специально не пропускали меня к моему котёнку. Мне было жизненно необходимо её увидеть, прикоснутся, быть рядом. Не мог толком дышать, без неё, задыхался. А когда вошёл в палату и увидел на её руках верёвки, вообще сорвало крышу. Думал, разорву всех в клочья, уничтожу…, врезал какому-то парню, приказал уволить половину персонала, и лишь потом немного остыл.

Ведь желание остаться с Мадиной наедине, просто обнять, посмотреть на неё — было выше всего этого. Не хотел зря терять время, а быть уже с ней. Навсегда.

Не отпущу!

Люблю её…

Мой родной котёнок…

Выгоняю всех, падаю возле её кровати на колени, и словно оживаю. Как глоток свежего воздуха для утопающего. Вот — моя жизнь!

Трогаю её руками, прижимаюсь губами к лицу, целую, чтобы быть ближе, ощутить её больше, всю и прошу прощение. Знаю, что не слышит. Спит.