Японская война 1904. Книга пятая читать онлайн

А еще я бы спросил, правда ли он верит, что этот мир возможен…

Но до этого еще два часа пути, а пока я разбирал накопившиеся бумаги по 2-му Сибирскому и заодно слушал пару солдат, стоящих в карауле перед моим вагоном.

— Видел медали сибиряков? — спрашивал тот, что постарше.

— Видел. Георгиев немного, а вот своими медальками увешаны с ног до головы. И какой в них толк, игрушки же просто, — второй, помоложе, тянул звуки и из-за этого создавалось ощущение, что он в самые важные моменты как будто подвывает.

— Игрушки? Кто знает, — старый продолжил рассуждения по-своему, неспешно и тягуче.

— Свои, чужие… Может, сейчас все и кичатся, а пройдет пара лет, и забудут. Как про Очаков и покоренье Крыма.

— Я бы не забыл, — просто ответил старик.

— Но ведь ненастоящая медаль! Цена которой — полкопейки!

— Полкопейки, говоришь? Я вот видел последнюю со шрамами.

— Не знаю. И меня больше волнует вопрос, зачем христианской армии звериный символ на медали. Вот ты бы не постыдился такое носить?

— Постыдился? Эти полоски — каждая как символ одного из четырех ударов, что принесли 2-му Сибирскому победу. Конечно бы, я не стыдился! И, ты знаешь, когда их предложили частям Штакельберга, что тоже участвовали в атаке, ни один из них не отказался.

— Стекляшки!

— Что?

— Красные полоски — это стекляшки. Можно сколько угодно говорить, что на медали пустили сталь с разбитых пушек врага, но полоски-то — обычное стекло.

— Что бы ты знал!

— Правда глаза режет?

— Правда? Это рубиновое стекло!

— Все равно стекло!

— Это фиолетовый пурпур Кассиуса, — неожиданно в спор вмешался один из офицеров. Причем не просто заткнул рядовых, как это порой бывает, а… Сделал это очень красиво.

— Пурпур? — переспросил молодой. — Что это значит?

— Говорят, это стекло изобрел немецкий химик Андреас Кассиус. Видите, какой в нем глубокий красный цвет, его очень непросто получить, — стало понятно, что офицер показал уже свою медаль. — Только добавление золота особым способом дает подобный эффект.

— Золота? — выдохнул теперь старый.

— Да! Старый рецепт, который был утерян после падения Римской империи, а потом восстановлен.