Name: Люби сильнее
Author: Елена Тодорова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Блядь, Маруся, ты хоть молчи…

– Целуй меня…

Целую. Страстно сминаю распухшие и сочные губы. Похотливо засасываю. Жадно вылизываю снаружи и внутри.

Мы никогда не умели быть осторожными. Все наши поцелуи на старте превращались в полнейшее, для кого-то определенно омерзительное, безумие. То же происходит и сейчас.

Безрассудные. Необузданные. Настоящие.

На все прочее по боку."

"Под моими пальцами уже вовсю хлюпает. Слышу это и ожидаемо сильнее распаляюсь. Хотя куда уж… Вашу мать… Выбивает пульс за пределы допустимого.

Не знаю, откуда столько крови по телу гуляет, если кажется, что она вся там, в Марусиной руке.

Я прошел часть жестокой межнациональной войны, награжден орденом отличия, и прочими званиями удостоен… Сейчас же, походу, собираюсь кончить в штаны.

Похрен.

Марусю все сильнее трясет. Особенно, когда приближаю палец к лону. Подбираюсь к манящему жаром и влагой входу, но не наглею. Она же каждый раз замирает и исходит выразительной дрожью.

Ее ладонь… То сдавливает член, то с нажимом через шорты гладит.

Кроме шлепков в святошиных трусах, звуков голодных поцелуев, смеженных сдавленных стонов и срывающегося дыхания, в воздух поднимается трескучий шорох ткани.

Когда в очередной раз скольжу пальцем к подрагивающей дырочке, Маруся не выдерживает, отрывается и умоляюще выпаливает:

– О Боже, Ярик, просто засунь его в меня!

– Что? – смеюсь, но даже этот ржач выходит чересчур хриплым и напряженным.

– Палец… Пожалуйста, Ярик…

Кажется, она забывает, что тут действительно не лучшее место для подобных телодвижений.

Невыносимо жарко становится. Чувствую, как спина и грудь испариной покрываются. Одежда начинает липнуть.

– Почему ты не просила об этом ночью? – выдыхаю практически ей в губы. – Тогда бы я сунул в тебя не только палец.

Скользнув внутрь ее горячего лона, неосознанно дыхание теряю.

Сука, как же это прекрасно! Земной рай, если я что-либо понимаю во всей этой религиозной и романтической ерунде.

Твою мать… Твою мать… Твою же ж ма-а-ать…

Прикрываю на миг глаза.

Возобновляя легочную вентиляцию, стараюсь звучать чуть менее дико, чем южноафриканское парнокопытное в брачный период.

– О-о-о… Мм-м… Яричек… – мычит Маруся довольно.

Приподнимаю потяжелевшие веки, чтобы лицезреть ее сытую мордаху. Только момент, очевидно, безвозвратно утерян. Святоша, это милейшее создание, встречает меня какой-то яростной злобой.

Какого черта я за пять секунд пропустил?

– Что не так?

– Ты бросаешь меня!

– Дура ты, – выдаю якобы спокойно.