Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Хозяин сунул записку в карман и внимательно осмотрел его с ног до головы, задумчиво двигая одной бровкой. Платов с трудом сдержал себя, чтобы не рассмеяться.

— Что-нибудь на словах?

— Да. Меня просили передать, что… ноги его лучше. Услышав пароль, хозяин оживился, суетливым жестом потер руки.

— Вы извините… Сейчас такое время.

— Я понимаю, — перебил Платов, — осторожность не повредит.

— То есть вы хотите поиграть, — уточнил-спросил хозяин и тут же тяжело вздохнул: — Но вы же знаете, некоторые играют на деньги… Это так неосторожно!

Платов достал из кармана пиджака пачку червонцев, постучал пальцем по верхней банкноте:

— По маленькой? Почему бы нет?

— Запрещено законом, — снова вздохнул хозяин.

— И так не хочется его нарушать!

Платов молча отсоединил от пачки две синие бумажки по десять червонцев. В глазах хозяина блеснул жадный огонек, пальцы, принявшие купюры, слегка затряслись.

— За игрой я люблю кофе пить, — сказал Платов, брезгливо следя за реакцией хозяина."

"— Я постараюсь, постараюсь, — подобострастно закивал тот.

— Хороший кофе можно найти, надо только знать людей… Приходите сегодня, часиков в десять. Позже не надо — в Одессе неспокойно…

В квартире Марка везде было яркое солнце. Оно лилось сквозь распахнутые настежь окна, лучилось в чисто вымытых стеклах, ласкало лепестки свежих цветов, стоявших в вазах, озаряло застекленные фотографии на стенах. И два счастливых человека, присевшие на подоконник открытого во двор окна, улыбались этому солнцу и этому летнему дню.

Галя приникла к груди Марка, нежно обнимая его, тот ласково перебирал пальцами ее волосы.

— Марк?.. — не веря своим глазам, с порога хрипло проговорил Гоцман.

Арсенин остановился в дверях за его спиной, широко улыбаясь. Марк неторопливо обернулся. Его выбритая наголо голова была перевязана. А глаза из отстраненных и далеких стали совсем другими — теплыми, прежними. Как в те времена, когда они с Давидом были закадычными дружками, молодыми и беспечными…

— А, Д-дава, — слегка заикаясь, проговорил он своим сильным добрым голосом и, осторожно высвободившись из объятий Гали, пошел, прихрамывая, к другу.

— Здравствуй, Д-дава. Я очень соскучился п-по т-тебе…

Мужчины стиснули друг друга в объятиях. Галя вытерла счастливые слезы. Да и у Гоцмана глаза были на мокром месте… Он звучно похлопал Марка по спине.

— Говорит! Говорит, а!.. — Радостно улыбаясь, он разглядывал друга, словно видел его впервые.