Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Позже Гилья принесла ужин — одинокий холодный овощ на большой тарелке с отбитым краешком.

Недоуменно глядя на «ужин», я размышляла: это мать Корфины применяет меры воздействия, или… в доме все так плохо?

— Нам больше не дают в долг, — пояснила девочка. И я поняла, мы на дне, в полном окопе!"

"Разламывая ложкой морковку, я гоняла ее по тарелке и думала: что делать?

— Хочу выйти на улицу, — до сих пор в новом теле слабость, но я не намерена выходить замуж, поэтому буду искать вариант спасения. А для этого надо узнать этот мир.

— Погода хорошая, но вряд ли у вас хватит сил пройтись, — возразила Гилья.

— Хватит, — упрямо ответила я.

— Я спрошу разрешения у госпожи…

— А если я против горшка под кроватью и хочу отлучиться по нужде, мне тоже разрешения спрашивать? — пробурчала я, на что Гилья восхищенно выпалила:

— Какая вы стали чудная!

— Надо срочно вспоминать, какой я была.

— Зачем? — встрепенулась девочка.

— Чтобы не шокировать людей. Поможешь вспомнить?

— Помогу, — улыбнулась хитрунья. — Дела переделаю и загляну к вам, госпожа Корфина.

* * *Унылость комнаты, безвыходность ситуации вгоняли меня в отчаяние и депрессию. Надо же так вляпаться?! Как есть неудачница! У других драконы, эльфы, оборотни, маги, принцы — а мне опять безжалостный реализм! Нищее семейство, долги и старик в нагрузку? Не имею привычки плакать без причины, но, кажется, сейчас разрыдаюсь.

Но пусть я ныне в худеньком, юном теле — характер мой со мной, поэтому ни одна слезинка так и не соизволила появиться.

В итоге я легла на кровать, укрылась одеялом и просто лежала, перебирая в уме, что умею делать, чем смогу заработать на жизнь… Однако оказалось, что ничего такого — как шить, замечательно вязать, вышивать, печь — не умею.

Нет, могу свитерок кой-какой вывязать, испечь кекс, но не на том уровне, чтобы этим зарабатывать.

Без часов я не знала, как бежит время. По моим ощущениям прошло не так много времени, когда ко мне вновь нагрянула «мамуля».

Сначала у двери раздались тихие шаги, затем деликатно постучалась.

А когда вошла, ласково обратилась. Еще и улыбочку змеиную выдавить не забыла.

— Корфина, надеюсь, ты уже оправилась от шока и теперь снова моя прежняя рассудительная дочь?

Разительная перемена в ее поведении насторожила. Однако я молчала, потому что раскрою рот — не выдержу и выскажу все! Я терпеливая, но не когда перегибают палку. Родительница Корфины же приняла мое безмолвие за согласие.

— Ты всегда была доброй и любила брата… — продолжала она.