Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но я видела мелькнувшее тельце Жужа, тоже улетевшего вниз…

Когда прибежали Ильнора и слуги, я стояла у разбитого окна и рыдала.

— Жуж! Жуж там…

Бедная графиня, обожавшая питомца, все же бросилась ко мне. Крепко обняла меня. А я, схватив ее за руку, бежала вниз…

К счастью, мой маленький, вредный спаситель остался живым, но примчавшийся от Веспверков Кратье наложил ему на лапку шину.

Церемонию пришлось отложить, потому что свадебный наряд испорчен, мое лицо исцарапано, да и смерть перед венчанием мерзавки Вильдии — слишком дурная примета.

* * *Наверно, у Освальда и впрямь ко мне настоящие чувства, если он не отказался от намерения жениться. Только я боялась.

— Освальд, а что, если я приношу несчастье? Не просто же так меня пытались два раза похитить, отравить и убить… — не знак ли это, что я не на своем месте? — Давай еще немного подождем, и ты хорошенько подумаешь — жениться ли на таком бедствии, как я?

— Это моя вина, я ведь должен был догадаться, что это Вильдия! Но доказательства её вины никак не находились.

— И все же подумай!

Он вздыхал, терпеливо соглашался и делал предложения вновь и вновь. Но мне уже начали сниться кошмары, в которых настоящая Фина требовала освободить ее тело.

* * *Я спала, когда примчался курьер и сообщил, что у Вейре приступ.

Собираясь, я металась по дому, не зная за что хвататься. Да я готова была в ночной сорочке мчаться к Веспверкам.

Приехала к ним напуганная до одури и еще на крыльце почувствовала, что приступ серьезный: слуги стараются не попадаться на глаза; неестественная тишина, царившая в доме, давит…

В комнате лежал красный, с мокрыми разметанными по лбу прядями Вейре, а над ним склонились бледный Освальд и серьезный Кратье.

Я бросилась к малышу и упала на колени.

— Неужели совсем ничего нельзя сделать?! У Вейре же давно не было приступов!

— Мы не знаем, что это, — угрюмо сообщил Эвиль.

В комнате необычайно душно, а Вейре лежит, накрытый теплыми одеялами по горло, и дрожит.

— Но как же так?! — коснулась его мокрого, разгоряченного лба и спохватилась: — Охлаждающие компрессы!

— Не рекомендую, — заупрямился Эвиль.

— Почему? У него же жар! Это опасно! — я заметалась по детской в поисках емкости, куда можно налить воды из графина, стоявшего на столе. Не мешкая достала платок из сумочки, смочила и, не слушая возмущения Освальда и Эвиля, принялась обтирать лицо Вейре.

— Если я умру, обещайте, что вы не оставите папу? — прошептал малыш пересохшими, потрескавшимися губами.

Я похолодела от ужаса.