Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Они давно ушли? Далеко эта больница?

— Поешь, кому говорю! — сердито крикнула Тамара ему вслед.

Но он уже мчался по лестнице на чердак, потому что еще бриться надо было, и одеться поприличнее, пусть Катькина мама увидит, что у Макарова и друзья тоже ничего… Зачем ему нужно, чтобы Катькиной маме понравились макаровские друзья, — этого Павел не знал. Но все-таки порадовался, что вчера проходил весь день, как и все, практически в чем мать родила, и поэтому не зачухал свои лучшие летние штаны и белую рубашку.

И такой из себя весь в белом он за пятнадцать минут пробежал три с половиной километра по заросшей подорожником обочине разбитой грунтовой дороги, потому что по самой дороге бежать было невозможно — пыль от каждого шага поднималась до неба, а он-то весь в белом… И кто это придумал, чтобы больница была где-то у черта на куличках, и что это за больница такая, что до нее надо добираться по сорнякам?..

Больница была не просто больницей, а закрытой клиникой. Очень неплохой, как понял Павел.

Наверное, дорогой. За высоким забором с железными воротами. И охрана была. Его сначала даже пускать не хотели, и пришлось показывать удостоверение и врать, что хотел бы узнать о возможности устроить здесь родственника. И тогда охранник позвонил кому-то и пропустил Павла, сказав, что его будут ждать во втором корпусе, в кабинете номер пять, врач Сошников. И пришлось идти к этому Сошникову и во всем признаваться… В общем, на все это времени ушло много, и Павел волновался, что Зоя, Катька и Макаров проведали маму и ушли, а он так и не успеет… И вот зачем бы ему чужая мама?

Но Зоя, Катька и Макаров еще не ушли, все они кучковались в саду на лавочке вокруг маленькой черноволосой и черноглазой женщины, которая совсем не была похожа на больную.

Она звонко хохотала, слушая Макарова, и Зоя хохотала, а Катька смотрела на мать и улыбалась. И улыбка у нее была нисколько не кривоватая, хоть шрам она нынче волосами не занавешивала, волосы нынче были заплетены в толстую пушистую косу, которую Макаров, не переставая болтать и размахивать руками, время от времени осторожно трогал — как бы случайно.

Павла они не сразу заметили, поэтому он, подходя поближе, успел услышать, о чем там болтал Макаров, — Макаров болтал о нем. Вернее, о том, как он, Павел, пытался удержать Макарова, когда тот хотел познакомиться с Катькой.

— Добрый день, — сказал Павел, подойдя незамеченным почти вплотную.