Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ольга оглядела сумку и поморщилась. Ну вот, как всегда, не сняла старые наклейки – «досмотрено», «проверено». Эта сумка хорошо полетала по миру. Сдернула бумажные нашлепки. А вот красная ленточка на ручке останется – опознавательный знак. На ленте транспортера сразу видно – она, ее сумка.

– Молодой человек. – Никита услышал голос и обернулся.

В металлическом проеме ангара стоял мужчина. Пустое пространство над его головой заполняло солнце, оно подпалило его волосы, и они вспыхнули. «Как адское пламя», – подумал Никита, от нечего делать читавший растрепанный толковый словарь, который нашел среди бумаг своего предшественника.

Мужчина шагнул внутрь, сияние погасло, и теперь самым заметным в его облике стал живот. Большой, выпуклый. Он нес его к Никитиному столу с неожиданной легкостью.

– Прошу прощения, Никита Тимофеевич, за мою смелость. Уделите мне частицу вашего драгоценнейшего времени.

Никита поморщился. Это что – насмешка?

– Охотно, – ответил он. – Должен заметить, что наименее драгоценно в этом ангаре мое время.

– Он разглядывал мужчину, надеясь услышать что-то еще.

– На этом свете все стоит ровно столько, сколько за него готовы заплатить, – говорил мужчина, снимая... живот.

Никита почувствовал неприязнь к посетителю. Ему показалось, что он улавливает странный запах. Его обоняние доставляло немало неприятностей. Никита с трудом свыкся с запахами ангара – коробки с зонтами прилетели, приплыли из стран Юго-Восточной Азии. От них исходил запах сырости, затхлости пароходных трюмов, приправленной острыми специями, плывшими по соседству с зонтами.

Он улавливал едкость кислоты, навсегда засевшей в плохо выделанную кожу. Своей едкостью она наделила картон коробок с зонтами, ожидавшими вместе с ней отправки в душных морских терминалах.

Он привыкал долго, извел не один баллончик поглотителя запахов, зажигал курительные палочки. А когда приходил домой, раздевался догола едва не у порога, долго мылся под душем, потом кидал в стиральную машину то, в чем сидел на работе.

Мужчина вынул из-под куртки не живот, а рюкзак.

Так – спереди – носят их иностранные туристы, напуганные рассказами о московских разбойниках, которые дергают молнию на бегу, чиркают ножичком на эскалаторе метро. Они готовы терпеть неудобства ради сохранности своего бесценного имущества.

– Я к вам, Никита Тимофеевич. Это ведь вы, верно? Сын академика Тимофея Никитича Дроздова?

– Да, это я, – ответил Никита. Он не отрывал глаз от рюкзака из синей синтетической ткани.