Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она знала то, что сейчас знает и сама Ольга: дети быстро забывают о своих открытиях. Они торопятся освободить место для новых.

Что ж, думала Ольга, откусывая кусочек белого шоколада, наблюдая за Никитой, если народная мудрость справедлива, то шоколад – отличная наживка. Вот только одна закавыка – хочется ли ей поймать его?

Она пила чай, слушала голос, почти не вникая в смысл слов. Все они из обыденного ряда: нейтральные, голосовой фон для чаепития. Она не задавала вопросы, которые могли бы снять этот фон, открыть то, что под ним.

Зачем? Так говорят незнакомые люди, севшие за один стол в поезде. Проводница приносит чай всем сразу. Попьют – встанут и забудут друг о друге.

Ольга посмотрела в окно. Там, между крышей Надиного дома и облаками, трепетали листья желтеющей осины. Чуть заметно, но они беспокоились. На коньке крыши качалась сорока. Распушилась от собственного стрекота. Так кричат эти птицы, предупреждая лесных сородичей о приближении охотника. «Вижу! Вижу! Смотри в оба!» Не ее ли предупреждает?

Сорока слетела, Ольга посмотрела на Никиту.

Охотник? Да нет, это не про него. Лягушку и ту не мог достать.

Тогда... Может, сорока предупреждает его? Охотник – она?

Ольга улыбнулась.

– Никита, чай и шоколад просто замечательные, – сказала она. – Я готова снова и снова вынимать лягушек из вашего колодца.

– Благодарю вас, Ольга. Я надеюсь, что до моего отъезда никакое земноводное не свалится в колодец. Мне было бы неловко тревожить вас.

– Вы скоро уезжаете? – спросила она.

– Во вторник, – сказал он. – Может быть, в среду.

– А я сегодня вечером. Стало быть, немного раньше вас.

Он быстро вскинул брови. Потом медленно опустил их.

– Еще раз спасибо.

Ольга ушла, он не спросил ее телефона, а она – его.

Предупреждение сороки сработало?

Никита смотрел, как его гостья входит в соседний дом. Она предлагала ему помочь – вымыть чашки после чая. Но он отказался. Не потому, что очень любит мыть посуду, просто опасался. Чего именно? Зависимости. От женщины.

Женщины покидали его – каждая по своей причине.

В их число он включал мать, Наталью Петровну, бывшую жену. Никого из них он не хотел извинить. Даже Наталью Петровну, которая умерла. Зачем умерла? Почему? Ведь она ему нужна. Она единственная женщина, которая ему нужна была всегда.

Никита сложил руки, он почувствовал, что волосатая грудь взмокла, сквозь майку проступала колючая влага.

Меньше всего его огорчил уход жены. Опыт с ней научил быть настороже с женщинами.