Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– А когда я познакомлюсь со вторым, Мирдином?

Роб поцеловал жену и покачал головой.

– Не знаю.

Рамадан показался Мэри весьма своеобразным месяцем. Роб, для которого это был уже второй рамадан в Исфагане, объяснял ей, что время это довольно безрадостное. Считается, что его следует проводить в посте и молитвах. Но ведь у всех на уме была прежде всего еда! Мусульманам запрещалось принимать какую бы то ни было пищу или жидкость от рассвета до захода солнца. С базаров и улиц исчезли продавцы съестного, а майдан весь месяц по ночам погружался в темноту и безмолвие, но друзья и родственники собирались по ночам, чтобы поесть и укрепить свои силы для следующего постного дня.

– В прошлом году мы во время рамадана были в Анатолии, – сказала Мэри с тоской в голосе. – Отец купил у одного пастуха ягнят и устроил пир для наших слуг-мусульман.

– Мы тоже можем устроить праздничный обед в честь окончания рамадана.

– Хорошо бы, только я ведь в трауре, – напомнила Мэри."

"Ее и в самом деле раздирали противоречивые чувства: по временам охватывала такая скорбь, что Мэри испытывала почти физическую боль от постигшей ее утраты; но проходило немного времени, и она ликовала, сознавая себя самой счастливой из замужних женщин.

В те немногие разы, когда она отваживалась выходить из дому, ей казалось, что встречные смотрят на нее враждебно. Ее траурное платье вполне походило на повседневные одежды женщин Яхуддийе, но непокрытые рыжие волосы явственно выдавали в ней уроженку Европы. Мэри попыталась было надевать свою дорожную шляпу с широкими полями, но женщины все равно показывали на нее пальцами, а враждебности ничуть не убавилось.

При других обстоятельствах она, возможно, чувствовала бы себя страшно одинокой, ведь среди огромного бурлящего города могла общаться с одним лишь человеком. Но сейчас она испытывала не одиночество, а чувство полного уединения, словно бы в целом мире не осталось никого, кроме нее и ее мужа.

На протяжении всего унылого месяца рамадана их навещал один только Карим Гарун.

Несколько раз Мэри видела, как молодой лекарь-перс бежит, мчится по улицам. От этого зрелища у нее дух захватывало – будто она наблюдала за диким оленем. Роб рассказал ей о грядущем состязании бегунов, чатыре – он должен состояться в первый из трех дней Байрама, праздника окончания долгого поста.

– Я пообещал прислуживать Кариму, когда он будет участвовать в состязании.

– Ты один?

– Со мной будет Мирдин, но Кариму, скорее всего, потребуются услуги нас обоих.