Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На еврейском рынке он купил зажаренных до коричневой корочки рыбок и большую кисть черного винограда. Насыщаясь этой едой на ходу, Роб стал отыскивать то, что ему было нужно.

Во многих маленьких лавочках рынка он видел короткое полотняное белье, какое в Трявне носили все евреи. На маленьких курточках – плетеные украшения, называемые цицит105. Симон в свое время объяснил Робу: благодаря этим цицит евреи выполняют библейскую заповедь о том, что всю жизнь следует носить кисти на краях одежд106.

Роб нашел одного торговца-еврея, говорившего по– персидски.

Это был трясущийся от старости человек с печально опущенными уголками рта, кафтан у него был испачкан оставшимися от завтрака жирными пятнами, но в глазах Роба от этого человека исходила угроза разоблачения.

– Это подарок для друга, он как раз моего роста, – пробормотал Роб. Старик, заинтересованный в том, чтобы продать, почти не обратил внимания на его слова. Наконец Роб подобрал себе белье – достаточно большого размера и с кисточками.

Однако он не осмелился покупать все нужное сразу.

Вместо этого пошел на конюшню – проверить, хорошо ли смотрят за его Лошадью.

– У тебя очень хорошая повозка, – сказал ему Гиз.

– Хорошая.

– Я не прочь был бы ее купить.

– Она не продается.

– Приличная повозка, – пожал плечами Гиз, – хотя мне придется покрасить ее. Но, увы, лошадка такая бедненькая. Ей не хватает норова. Нет гордого блеска в глазах. Ты только выиграешь, если сумеешь сбыть с рук эту скотину.

Роб сразу понял, что разговорами о повозке Гиз лишь отвлекает его внимание, маскирует свой интерес к Лошади.

– Я и ее не продаю.

И все же Роб с трудом подавил улыбку: такая неуклюжая попытка обвести вокруг пальца – и кого? Его, для которого подобное умение было неотъемлемой частью ремесла!

Повозка стояла совсем рядом, и Роб, забавляясь, сделал несложные приготовления, пока хозяин занимался конем в одном из стойл.

Р-раз – и он вынул из левого глаза Гиза серебряную монету.

– О Аллах!

А Роб заставил деревянный шарик исчезнуть после того, как накрыл его платком.

Потом платок стал менять цвет: сначала он был зеленым, потом синим, потом коричневым.

– Во имя Пророка…

Роб вытянул изо рта алую ленту и преподнес хозяину конюшни так галантно, словно тот был девушкой в самом соку. Гиз, колеблясь между восхищением и страхом перед джиннами неверного, склонился все же в пользу восхищения. Так часть дня приятно прошла за фокусами и жонглированием, а когда Роб уходил, он уже мог бы продать Гизу все, что угодно.