Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пригубив коричневый неочищенный виски, не пришедшийся ему по вкусу, Роб разглядел их. Женщины были явно продажными девками для посетителей таверны. Две были уже явно потасканными, а третья – молодая блондинка с личиком одновременно и невинным, и порочным. Она поняла, почему Роб так ее разглядывает, и улыбнулась ему.

Допив чарку, Роб подошел к их столику.

– Не думаю, что кто-нибудь из вас понимает по– английски, – пробормотал он и не ошибся. Одна из женщин постарше что-то сказала, две другие засмеялись. Но Роб достал монету и протянул ее молодой.

Другого языка им и не требовалось. Она опустила монету в карман, встала из-за стола, ни слова не сказав товаркам, и пошла взять свой плащ, висевший на крюке у двери.

Вслед за нею Роб вышел из таверны и на заснеженной улице повстречал Мэри Каллен.

– Здравствуйте! Благополучно ли вы с отцом проводите зиму?

– Зиму мы проводим просто ужасно, – ответила она, и Роб заметил по ее виду, что так оно и есть. Нос у нее покраснел, а на нежной верхней губе вскочила лихорадка.

– На постоялом дворе стоит лютый холод, а еда никуда не годится. А вы и правда живете у евреев?

– Правда.

– Как вы можете? – спросила она возмущенно.

Он уже позабыл цвет ее глаз, и теперь они его обезоруживали, словно он случайно увидел на снегу двух сказочно прекрасных птичек.

– Я сплю в теплом коровнике. Отлично питаюсь, – с большим удовольствием сообщил он девушке."

"– Отец говорил мне, что евреи издают особый зловонный запах, который на латыни называется foetor judaicus.

Это потому, что они натирали тело Христа, когда он умер, чесноком.

– Ну, иногда от нас всех не очень хорошо пахнет. Но у них в обычае каждую пятницу погружаться в воду с головы до пят. Думаю, они моются чаще, нежели большинство из нас.

Девушка покраснела, и Роб догадался, что на постоялых дворах в Габрово вода для купания бывает редко и получить ее нелегко. Мэри тем временем оглядела женщину, которая терпеливо дожидалась Роба, стоя невдалеке от них.

– Отец говорит: всякий, кто соглашается жить у евреев, уже никогда не станет настоящим человеком.

– Ваш отец показался мне очень хорошим человеком. Однако не исключено, – задумчиво проговорил Роб, – что он просто болван. – И в ту же минуту они одновременно двинулись в противоположные стороны.

Вслед за светловолосой женщиной Роб дошел до ее комнаты, находившейся недалеко от таверны. Там было не прибрано, повсюду валялась грязная женская одежда, и Роб предположил, что она живет здесь вместе с теми двумя.