Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Кажется, она и вправду думала, что он будет в ярости, потому что не сразу понимает, о чем он спрашивает.

– Ударилась. Ерунда.

Ударилась?

Рэй проводит ладонью по ее щеке, смахивая капли дождя, а потом подхватывает ее на руки, а командиру приказывает:

– Разместить людей!

Ему уже плевать на все – Анна в его руках. И да – он злиться, но даже об этом забывает.

Просто вносит ее в шатер, расстегивает и сбрасывает на пол ее мокрый плащ и усаживает жену к себе на колени. Жаровня тлеет углями, но от нее все еще исходит тепло.

– Рэй… – Анна утыкается лицом ему в шею и жарко дышит. – Эрт не при чем. С ним или без него я бы все-равно приехала. Мне удалось сбежать из дворца и вернуться в Рьен. Эти гвардейцы – моя бывшая охрана, а женщины – жители деревень. Они хотят помочь, – ее пальцы осторожно касаются его груди, она поднимает голову и смотрит ему в глаза: – Это мое решение. Прими его, пожалуйста.

Он склоняется, чтобы прижаться жадными губами к ее губам. Он настолько измучен, что готов простить ей все, что угодно.

Уилберг покрывает поцелуями ее лицо. Его руки нетерпеливо тянуться к шнуровке ее платья, пальцы развязывают ленты, а затем забираются под юбку, чтобы избавить жену от чулок.

Реиган укладывает Анну на свою военную «постель» и склоняется сверху. Ее мокрые волосы прилипают к щекам и лбу, на шее, по которой скользит капелька воды, отчаянно бьется жилка. Анна покорна, и Рэй не может оторвать от нее взгляда.

Лампадка под потолком шатра покачивается от порывов ветра. Над лагерем расползается ночь.

Где-то там, в стане врага, Хейден Берг ждет часа своей мести. Возможно, он мечтает вернуть себе свою любимую принцессу. Но прежней Антуанетты больше нет, а эту Уилберг не отдаст никому."

"Реиган готов не спать всю ночь, если она будет просвещена его жене. Он хочет быть любимым ею, получить ее любовь, которую, к сожалению, нельзя завоевать. Эти чувства не рожаются на выжженной земле, не расцветают из ненависти и не возникают на пустом месте. Сколь горд бы он ни был и как бы сильно ни хотел повелевать над хрупкой женщиной, которую он любил без памяти, она будет с ним только добровольно, на равных.

Этой ночью он владел ей несколько раз, а после нежно прижимал к себе и согревал теплом своего тела. Она спала в его руках, как дитя. Терлась щекой о его грудь, вздрагивала. Ее нежные пальчики путались в его волосах. А он смотрел на нее, испытывая безграничное счастье.

Когда-то он отнял любовь у Берка. Теперь тот грозится поступить с ним точно также.