Рассовав всё, что участвовало в ритуале наложения печати, по шкафам в лаборатории, я приняла свой обычный облик и пошла снова спать — призывать Тьму, когда от только что полного резерва осталось лишь пятнадцать процентов — форменное самоубийство. Часы показывали четыре часа утра, но темень за окнами стояла непроглядная…
Глава 5. Рикки. Часть 1. Не стоит злить
Первые два дня после ритуала я позволила себе проваляться в постели. Всегда знала, что кроватка — лучший мой друг. Мягко примет, нежно убаюкает, не даст замёрзнуть на холодном полу.
Главное — не шлёпнуться с неё. А ведь моё тело неоднократно порывалось это сделать. Микки и Рикки исправно таскали мне еду целыми подносами. А то у меня были все шансы стать похожей на саму себя в боевой ипостаси: наложение печати хорошенько иссушило меня, вытянув из меня колоссальное количество сил. Даже седая прядь стала ещё шире. Микки с опаской подал мне зеркало, не зная, как отреагирую на свой внешний вид. Ну, глаза запали, светясь изумрудами бешенного оттенка из глубин черепа, ну скулы заострились на фоне ввалившихся щёк, губы стали похожи на две тонкие ниточки… Ерунда какая.
Волосы и зубы не выпали — отлично! А то их выращивать сложнее, чем ""наедать"" формы обратно. Я знала, на что шла. Главное — печать на земле Леарна. А внешность… Было бы из-за чего переживать. А то как будто я себя за почти полтора века не изучила?! Увидев, что отражение меня особо не впечатлило, пажи расслабились.
Поэтому я спала, ела, потихоньку потягивала в зависимости от времени суток то Свет, то Тьму, чтобы достигнуть внутреннего баланса.
Суть каждого Серого мага. Пусть все считают меня Тёмной ведьмой, ведь они видят лишь одну сторону моего потенциала, знать нюансы ни к чему. В общем, на третий день я окончательно пришла в норму.
Проходя через гостиную, я заметила какое-то движение в коридоре. Странно, я думала, что пажи уже умчались по своим делам, ведь сегодня у них выходной. Однако перед большим зеркалом у входной двери крутился Рикки, то поворачиваясь одним боком, то другим, придирчиво разглядывая своё отражение.
Жилет был одёрнут раз восемь, все пуговицы проверены, гипотетические пылинки сбиты неоднократно. Теперь настала очередь платка-паше. Несчастный кусочек ткани сперва оказался свёрнут так, что его верхний край располагался параллельно листочке, затем уголком, потом двумя уголками кверху, после-короной и, в конце концов, в виде трёх объёмных лепестков, с элегантной небрежностью торчащих из нагрудного кармана.
