Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Не-е, у меня своя пайка, — отмахнулся тот и стал расшнуровывать рюкзак. — Сколько лет прошло, мир разрушили, повыродились совсем, а вам, молодежи, все бы чем-то хрустеть.

— Это плохо? — поперхнувшись грибом, растерялась Лера.

— Нет, — улыбнулся дядя Миша. — Видимо, вы это друг другу по генокоду передаете. Была до войны штука такая, чипсы называлась. Ее из сушеного картофеля делали… Ну, помнишь пару недель назад на плантации три кило клубней вырастили, мячики такие коричневые… Во-во! Димка мой тоже эту отраву шибко любил.

Выпросит у матери этих… лейсов… и хрустит в своей комнате, как хомяк, да «колой» заливает. И добавки были разные — с луком, беконом, сыром. А как начнешь читать, что в них понамешано, так таблицу Менделеева зараз и выучишь. Молодежь!

— А вы как будто молодым не были никогда!

— Не знаю… Мне иногда кажется, что и вправду не был… — глухо ответил охотник, разворачивая тряпицу, в которую был аккуратно завернут его ужин.

— А почему вы в пекарне просите, чтобы хлеб был всегда такой формы? — поспешила перевести разговор на другую тему Лера.

— Ностальгия. Батон столичный. Нарезной, — разломив выпечку пополам, промычал набитым ртом Батон. — Двадцать семь рублей сорок копеек. Перед войной подорожал, правда. Сейчас-то это все не то, суррогаты. Помню, у нас в соседнем районе пекарня была, там же и продавали. Так пока дойдешь, от одного запаха с ума сойти было можно. А хлеб-то какой! Кирпич «дарницкого» в руках сожмешь, а он распрямляется. Медленно-медленно. А если на него сверху маслица, да килечки.

Или под Новый год икоркой присыпать, м-м-м! В общем, батон — лучшее достижение человечества.

Грызущая гриб Лера улыбнулась, наблюдая, как дядя Миша даже зажмурился от воспоминаний. Вкус у местного печива был не ах. Слепленное из кислого теста, замешанное на грибах и щепотке водянистых злаков неопределенного сорта, оно и хлебом-то именовалось только все из той же ностальгии.

— Симфонь, однозначно! — кивнул охотник, снова с аппетитом вгрызаясь в пористую сдобу.

Неожиданно что-то вспомнив, он запустил пятерню в рюкзак, доставая оттуда помятую банку консервов без этикетки.

— Будешь?

— Опять со-ба-чьи? — Лера брезгливо наморщила носик, вспомнив название хвостато-лохматого животного, которое когда-то видела на картинке. — Бе-е-е! Как это вообще есть можно?

— Ну, извините. Тоже мне, привереда нашлась. Для животных, между прочим, некоторые комбинаты жраку только из лучших продуктов делали.

— Вот именно — некоторые.