Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но только по силам ли и ему та тварь, что завелась теперь в окрестностях?

* * *Когда в назначенный час экипированная Лера топталась у преграждающих выход на поверхность гермоворот и привычно налаживала дыхание в заранее натянутом душном респираторе, кто-то осторожно потрогал ее за локоток.

— Возьми, возьми, горлица, — ласково забормотал улыбающийся Птах, вкладывая в ладонь девушки странную изогнутую костяшку. — Счастье тебе дедушка принес.

Долго держать под замком безобидного и уютного старца, к которому все жители убежища давно привыкли, Ерофееву не позволила совесть.

Показательные меры приняли, и будет.

— Что это? — Лера с любопытством повертела странный подарок.

— Повстречалась Птаху в странствиях девица с младенцем. Доброго человека горьким плачем звала, — с охотой принялся объяснять старик в своей непонятной манере. — И пришел к ней добрый человек, и говорили они с восхода и до заката солнышка. И не мешали им ни птицы небесные, ни твари земные, но попрятались да беседу слушали.

— Ничего не понимаю, — растерявшись, выдавила кислую улыбку Лера. — Вы сейчас о ком?

— Принеси его матушке, — заковылял прочь блаженный, заметив подходящего дядю Мишу. — Потеряла его, сердешная, а ты вот верни. Скажи, Птах передал. И поклонись, поклонись девице с младенцем…

— Что, очередные побасенки? — кивнул в сторону ковыляющего прочь Птаха появившийся дядя Миша, и Лера поспешно спрятала странный подарок в карман «химзы».

— Как всегда, — в последний раз проверяя снаряжение, девушка подтянула лямку рюкзака. — Вы же знаете.

— И откуда они только в его голове берутся? — фыркнул Батон, натягивая на голову противогаз. — Ну что, готова?

Лера кивнула.

— Тогда пошли, — двупалой перчаткой дядя Миша махнул караулившей герму охраннику. — Открывай!

Под потолком что-то глухо лязгнуло, и массивные створки с надсадным скрежетом стали неторопливо расползаться в стороны.

Стоявшая рядом с охотником девушка вновь ощутила томительное покалывание в груди, с которым за последние восемь лет успела свыкнуться, но так и не сумела побороть. Это был первобытный восторг, смешанный со страхом только вкусившего азарт охоты молодого хищника, в очередной раз вынужденного против воли ступать на территорию врага. Легкомысленный вызов миру, давным-давно ставшему чужим.

Они выходили на поверхность.