Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Любовь? Он вовсе ее не любил! Если бы не ее право на корону Терции, он и не посмотрел бы в ее сторону! Неужели вы думали, что он променял бы меня на такую дурнушку?

Она выкрикивала это, глядя на Алду, будто стараясь выместить на старшей сестре всю свою обиду, что так долго вынуждена была скрывать.

Я видела, что отец пытался одернуть ее, но даже он сейчас был не в силах заставить ее замолчать.

— Он сказал мне, что любит только меня. И всегда будет любить. Но чтобы получить корону Терции, он женится на Алде!

Я была почти уверена, что она просто выдавала желаемое за действительное.

Принц Вегард, кажется, был не из тех, кто способен любить. Но опровергнуть ее слова он уже не мог.

Элина не замечала, что каждое ее слово больно ранило старшую сестру. Она всегда была слишком эгоистичной, чтобы считаться с чужими чувствами.

— Алда была для него всего лишь способом прибрать к рукам еще и Терцию.

— Но вы не готовы были позволить ему жениться на вашей сестре, — подсказал Эйнар.

Губы Элины задрожали, а лицо исказилось гневом.

— Однажды Алде достанется вся Терция. Я не могла отдать ей еще и его! — она вдруг горько рассмеялась. — Он мнил себя великим стратегом. А сам так легко попал в ловушку, которую я ему расставила. Видели бы вы его лицо, когда он, наконец, всё понял! Да-да, я была рядом и смотрела на него! А он даже тогда не мог поверить в то, что его обыграла слабая женщина.

Теперь в голосе ее звучало торжество. Возможно, тогда, когда она совершала убийство, ее рассудок был холоден и трезв, но сейчас мне показалось, что она совершенно не в себе.

Король Эйнар поднялся.

— Мне кажется, ваше величество, что ваша дочь сказала уже достаточно, чтобы мы могли не сомневаться в ее виновности. Надеюсь, теперь, ваше величество, вы не перестанете утверждать, что убийцей была та бедная девушка, что столько дней провела в темнице, и освободите ее. Вы обещали наказать преступника, и мне хотелось бы верить, что вы сдержите свое слово.

Отец тоже встал, а следом встали и все присутствующие в этом зале.

Его глаза потемнели от горя, а плечи были низко опущены. Сейчас он выглядел почти стариком.

— Прошу у вас прощения, ваше величество, за то, что совершила моя дочь. Поверьте, что изначально я не знал о том, что это была она. А когда обо всём догадался, то всего лишь пытался ее защитить. Я и сейчас прошу вас о снисхождении. Если станет известно, что моя младшая дочь — убийца, это подорвет доверие подданых ко всей династии.