Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Даже не болела, а так, постоянный упадок сил, и он был ей как нянька.

Пуаро кивнул. Таких матерей он знал."

"– Она, конечно, тоже о нем заботилась. Беспокоилась о его здоровье, чтобы он зимой не простужался, чтобы хорошо ел и все такое.

Сыщик снова кивнул. Потом спросил:

– Вы были друзьями?

– Трудно сказать... едва ли. Иногда разговаривали. Но когда он отсюда ушел, я... мы... почти не встречались. Однажды написала ему по-дружески, но он не ответил.

– Но он вам нравится? – негромко спросил Пуаро.

Она с вызовом ответила:

– Да, нравится.

– Это замечательно, – искренне обрадовался Пуаро.

Мысленно он вернулся к тому дню, когда разговаривал в тюрьме с осужденным... Перед глазами его, как наяву, возник Джеймс Бентли. Мышиного цвета волосы, худой и нескладный, выступающие костяшки на пальцах рук, большие кисти, на цыплячьей шее торчит кадык. Взгляд смущенный, исподлобья, даже какой-то коварный. Совсем не из прямых и открытых людей, которым готов верить на слово, – коварный и лживый тип себе на уме, как-то неприятно бормочет под нос.

.. Именно такое впечатление Джеймс Бентли производил на поверхностных наблюдателей. Так восприняли его и присяжные. Этот и наврет с три короба, и ограбит, и старушку огреет по голове...

Но на старшего инспектора Спенса, который хорошо разбирался в людях, Джеймс Бентли произвел совсем другое впечатление. И на Эркюля Пуаро тоже... А теперь, как выясняется, и на эту девушку.

– Как вас зовут, мадемуазель? – спросил он.

– Мод Вильямс.

Могу я как-то... ему помочь?

– Думаю, что да. Есть люди, мисс Вильямс, которые считают, что Джеймс Бентли невиновен. Они собирают факты, чтобы доказать это. Расследование возглавляю я и могу сказать, что кое-чего уже добился... да, определенно добился.

Он произнес эту ложь не моргнув глазом. Ибо считал ее крайне необходимой. Кто-то где-то должен забеспокоиться. Мод Вильямс наверняка не станет молчать, об их встрече она кому-нибудь расскажет, и это будет брошенным в пруд камнем – по воде пойдут круги.

Он сказал:

– Вы с Джеймсом Бентли много разговаривали. Он рассказывал вам о своей матери, о своей семье. Может быть, он упоминал кого-то, с кем он или его мать были в плохих отношениях?

Мод Вильямс задумалась.

– Нет... о плохих отношениях, пожалуй, речи не было. По-моему, его мать недолюбливала молодых женщин.

– Матери преданных сыновей никогда не любят молодых женщин. Я имею в виду нечто другое. Какая-нибудь семейная распря, вражда.