"
"Когда музыка заиграла громко, я скинула с себя халат, встала на пепел, оставшийся от сгоревшего полумиллиона баксов, и стала танцевать. Это был яростный, смелый танец совершенно обнаженной женщины на палубе пострадавшей яхты. Десять лет занятий балетом не прошли даром, я имела сногсшибательную пластику и способность перевоплощаться. Мое тело было инструментом, которым я владела великолепно. Встав на кончики пальцев, я сделала несколько откровенно вызывающих движений. Это было действительно красивое зрелище, я знала это, так как я, как никто другой, умела преподнести свое тело.
Подул теплый морской ветерок, пепел поднялся и стал кружиться в танце вместе со мной. Он оседал на мои руки, волосы, ресницы, обвивал плечи, а я ловила его ртом, неподдельно возбуждаясь, еще немного, и я сумею выразить ту дикую страсть, на которую была способна. Мои кончики пальцев были черные, с прилипшим воском от сплавившихся свечей соски на грудях стали твердыми, показывая огромное сексуальное желание и боевую готовность.
Затем я раздвинула ноги пошире, набрала полные руки пепла и, страстно танцуя, стала втирать пепел в свои точеные бедра и ягодицы.
– Яна, прекрати! – закричал Сашка. – Прекрати, слышишь, прекрати немедленно.
Но я ничего не видела и не слышала. Я ушла в танец, жила танцем. Тогда он подошел ко мне и хотел схватить за руку, но у него ничего не получилось.
– Не трогай меня. Отстань, понял?! Если хочешь, танцуй.
Тогда Сашка вернулся на прежнее место, не в силах оторвать взгляд от совершенных форм моего тела и совершенного танца.
Тут он вспомнил, что у него в сумке лежал фотоаппарат. Он взял его с собой, чтобы сфотографироваться на память вместе. Не долго думая Санька достал его и стал щелкать – кадр за кадром. Он так увлекся, что нащелкал целую пленку. Когда не осталось ни одного кадра, Санька бросился ко мне и стал танцевать рядом. Затем пошел дождь. Даже не дождь, а настоящий ливень. Мы танцевали и радовались дождю, как малые дети. Со стороны могло показаться, что двое пациентов сбежали из психиатрической больницы, угнали яхту и поплыли навстречу своей судьбе.
Это был танец двух сумасшедших, полный страсти, ярости, скорби по предстоящей разлуке и дикой истерики по сгоревшим деньгам. Когда кассета закончилась, я бросилась к Саньке на грудь и громко зарыдала. Он гладил мои волосы и нежно целовал. Мы даже не заметили, как начало светать, мы лежали совершенно обнаженные под проливным дождем, который тщательно смывал с нас остатки копоти.
