Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Колени, говоришь, — краснеет она. — Ну-ну.

Ой!

Скоро дожди или?.. О чём это они?..

Ладно, ладно – не глупая.

— Что здесь происходит? — Потапов выходит из кабинета. — Вы кто?

— Отец, — бесцеремонно хватает его руку и сжимает до хруста. Босс не растерялся. Довёл дело до ответного. — Мужик! Доченька, одобряю!

— С ума сошёл?! — вскрикивает мама, когда папа закидывает её к себе на плечо.

— Дети, приезжайте в эти выходные на моё день рождения. Банька, пьянка, рыбалка. Явка строго обязательна, — шлёпает маму по попе, чтобы не брыкалась.

— Поехали, Олимпушка, на дачу. Посадила огурцы, а поливать я должен. Так не пойдёт, любовь моя.

— Ещё одно день рождения в тесном семейном кругу я не переживу, — вырывается из меня вместе с истеричным смешком. — Мне прямо сейчас нужен допинг, Михаил Михайлович.

— Вы о чём, Серафима Ильинична? — его тёплое дыхание обжигает чувствительную кожу шеи.

В бездну коробку конфет, что я спрятала на чёрный день между папками в шкафу.

Планы резко изменились.

Ему можно, а мне нельзя?!

— Хоть одну минуточку я хочу побыть слабой женщиной, — обвиваю его шею, приподнимаясь на носочках. — Потом снова можно воевать!

Прижимаюсь к его губам своими, сразу толкаясь языком в теплоту порока и похоти.

Глава 17

Михаил

Бесцельно пялюсь на тёмный экран мобильного телефона.

Барс сообщил мне, что отправился на первый этаж встречать отца Серафимы. Не стал задавать ему лишних вопросов, потому что уже слабо воспринимаю, что вообще творится в моём офисе.

Всё вращается вокруг Кузнецовой подобно центрифуги. Прикоснёшься к вращающимся элементам – и нахрен засосёт по самые яйца, а Серафима Ильинична даже не подавиться.

Понял ещё у родителей на даче, что залипаю на огненной девице, позволив просочиться под кожу. Если бы не позволил – нахрен (второй раз) порвала бы меня на мелкие кусочки.

Был уверен, что второй такой нет.

Как же я ошибался.

Её мама может взглядом убивать. Про физическую составляющую её проработанных мышц как на руках, так и на ногах – промолчу.

От меня и мокренькой лужицы не останется. Про главаря их семейства даже думать страшно. Воображение рисует огромного медведя, что рвёт на своём пути всех в пух и в прах.

Если кто-то попадёт в их семейство, то обратно… На Луну, если только.

Не удивительно, что Серафима Ильинична никого не знакомила со своими родителями – мне до сих пор страшно выходить наружу и прерывать их разговор.