Лазоревый грех читать онлайн

— Если бы когда-нибудь бывал в ее объятиях, — заметил Жан-Клод, — ты бы не был так скор в суждениях.

Ричард посмотрел на него, на Ашера, на Белль Морт.

— Я не понимаю.

— Да, не понимаешь, — ответила ему я. Поглядев на него и чуть коснувшись его руки, я сказала: — Представь себе, что ты навечно связан с Райной.

Отвращение, неприятие мелькнуло на его лице — он не успел скрыть этого. Я все еще несла в себе кусочек мунина Райны, ее духовную память. Она была сексуальной садисткой, но при этом яростно защищала тех самых людей, которых мучила.

Ей бы не помешала серьезная психотерапия, но кончилось тем, что получила она только серебряные пули. Я никогда не испытывала угрызений совести по этому поводу. Как это ни забавно.

Ричард кивнул:

— Это я понимаю, но... — он беспомощно показал в сторону Ашера, — это же не...

Кажется, у него не хватало слов.

Я его понимала. У меня не было слов, чтобы выразить свои мысли насчет того, что такова будет судьба Ашера на ближайшие несколько сотен лет. Мысль невыносимая.

Просто невыносимая. Но я не могла заставить Белль дать ему энергию, не привязывая нитей. Такова природа энергии вампиров, что к ней всегда привязаны нити. Она предназначена, чтобы привязывать вампира к его создателю, а через посредство создателя — к Совету, ко всей иерархии их мира. Если кто-то никому не принадлежит, все развалится на части. Бывают оборотни без хозяина, но не вампиры. Бывает, что вампиры теряют своего мастера, но тогда они вынуждены искать нового мастера, приносить обеты крови, находить того, кто будет ими править. По-настоящему низший вампир может даже умереть, если нет мастера, которому он подчиняется. Просто заснуть на рассвете и не проснуться снова.

Все это я знала. Знала все, и мне было все равно. Я ощущала даже не мысль — волю Ашера. Он бы предпочел этому состоянию быструю смерть. Как и возвращению к Белль в рабство — тоже.

Я встала рядом с ним на колени — быструю смерть я могла ему дать. О смерти я знаю все. Неуверенной рукой я потянулась к нему.

Трогать его я не хотела, не хотела ощущать под пальцами, во что превратилась когда-то живая кожа. Не хотела, чтобы последнее о нем воспоминание осталось таким. Но я терпеть не могу трусости, почти ничего так не ненавижу, как ее. Если Ашер может перенести заключение в это тело, я могу перенести последнее прикосновение к нему."

"Я положила руку на его лицо — бережно, нежно, неимоверно нежно. Кожа ощущалась как бумага, сухая и ломкая.