– Рассказывай, что же произошло с тобой, отрок гостомыслов, – князь всем своим видом показывал свое внимание.
Не сильно вдаваясь в подробности, но при этом, в вкратце описав ситуацию вокруг Аги, я поведал ему свои злоключения за последние сутки. Почему-то захотелось сказать правду про воеводу, что он сбежал, а не отпущен мной намеренно. Олег задавал уточняющие вопросы, интересовался именами, которые озвучил Радомысл. А про палача воеводы особо отметил важность его свидетельских показаний. К счастью, среди присутствующих не было тех лиц, кого назвал воевода в качестве бунтовщиков.
Но князь этот момент не упустил и отправил людей на их подворья. Ко мне он претензий не имел, обещал дать виру Аге за злые действия воеводы. В целом он оказался адекватным мужиком. Правда, терки с дядей не ограничивались личной неприязнью. Там был вопрос от Радомысла по поводу нахождения Смоленска в союзе племен под предводительством Гостомысла. Как я понял, на последнем совете старейшин не было и представителей князя.
Олег, в свою очередь, заверил в нерушимости союза и нахождения в нем Смоленска. Оказывается, он подозревал, что против него строят козни, поэтому и не мог оставить город. Правда он не ожидал, что предводителем заговорщиков окажется его верный, как он думал, воевода. На его поиски князь отправил несколько отрядов, а имущество прихватизировал.
– Что просишь ты за оказанную мне услугу? – князь задал мне вопрос.
Олег внимательно меня разглядывал. Здесь я слегка подвис. Что можно попросить у одного из богатейших правителей северной Руси? Деньги можно сразу отмести, не по статусу до такого опускаться.
Хотя они мне не помешали бы. Можно попросить об услуге, но о какой именно – надо было раньше думать. Можно попросить его участвовать в «моем» походе на Царьград для подтверждения легенды, но это все не то.
– Мне ничего не нужно, князь, – ответил я ему, не придумав ничего путного.
– Это достойно сына Гостомысла. Рад, что именно ты станешь наследником словенов.
Разговор постепенно свернулся.
На вежливое предложение отобедать у него, мы с извинениями отказались, мотивируя тем, что итак задержались в городе дольше положенного. Выходил я с детинца выжатым и морально уставшим. Разговор, не смотря на то, что внешне на мне это никак не отображалось, дался мне не легко. Я все время чувствовал себя самозванцем. Почему-то в Хольмграде с родителями Ларса такого не было, а здесь со сторонним князем – смотри ж ты, разволновался.
