Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Вечером, когда Вьюн явился домой к чаю, перед ним поставили чудесный пирог с аппетитной румяной корочкой, украшенный тюльпаном из теста; пирог этот, верно, показался ему иллюстрацией старой поговорки: «Чем больше колотишь женщину, пса и ореховое дерево, тем больше пользы».

– Разрезай, Том, – с улыбкой произнесла Куини. – Я испекла его для тебя. Давай, смелее. Это все для тебя.

С этими словами она отвернулась и притворилась, будто что-то ищет в буфете.

Том разрезал пирог и тотчас отпрянул, потому что внутри лежал свернутый кольцом кожаный ремень, которым он бил жену.

– Он лишь побелел, как привидение, встал и вышел, – рассказывала Куини много лет спустя. – Но я его отвадила, отвадила, потому что с того самого дня и поныне он даже пальцем меня не тронул!

Возможно, шутовство Вьюна было не таким уж и притворным, поскольку впоследствии он и впрямь слегка тронулся умом: стал ходить, разговаривая сам с собой, с большим раскрытым складным ножом в руке. Никто и не подумал вызвать врача, чтобы обследовать старика, но все в деревне вдруг стали с ним очень вежливы.

Именно в то время он до смерти напугал мать Лоры и Эдмунда. Она вышла в сад, чтобы развесить белье, оставив одного из своих младших детей спать в колыбели. Когда Эмма вернулась, над колыбелью стоял Вьюн, склонившись над ребенком, сунув голову под навес колыбели и полностью скрыв младенца от ее взгляда. Когда женщина бросилась вперед, опасаясь самого худшего, несчастный помешанный старик обратил на нее глаза, полные слез.

«Разве он не вылитый маленький Иисусик? Разве не вылитый Иисусик?» – промолвил он, и в этот самый момент двухмесячный малыш проснулся и улыбнулся. То была первая в его жизни улыбка.

Но «подвиги» Вьюна не всегда имели столь благополучный исход. Он начал мучить животных, проявлять склонность к оголению, и люди стали говорить Куини, что его следует «держать взаперти», но тут разразилась великая метель. В течение нескольких дней Ларк-Райз был отрезан от внешнего мира огромными снежными заносами, которые местами завалили узкую деревенскую дорогу до верха живой изгороди.

Когда дорогу стали расчищать, обнаружили повозку с лошадью, зажатой между оглоблями и еще живой; но никаких следов парня, который, как было известно, ездил на ней, не нашли.

Мужчины, женщины и дети вышли на поиски, ожидая откопать мертвое тело, и Вьюн в числе первых. Говорили, он трудился как никогда в жизни, с поразительной силой и энергией.