— Но моя мама отдала меня вам!
— Не расстраивайся, дорогая. Мы подождем решения суда и сделаем, как нам велят.
— Если меня заберут от вас, я не буду их слушаться.
— Но мы все равно сможем с тобой встречаться.
— Нет, мой дом здесь. Я не представляю себе жизни в другом месте. И вы — моя дорогая мамочка. Другой я не знала и никогда не признаю.
— Милая Минни, ты мое утешение.
Минни встревожилась. О Боже, неужели Принни опять себя плохо вел? Она была много наслышана о дурных поступках Принни. Когда Минни сидела у него на коленях и они вместе смеялись, он был таким веселым и счастливым.
Принни всегда смотрел на Марию с нежностью, а стоило ему заговорить о том, как они счастливы втроем, на глаза его наворачивались слезы. И все же о Принни ходили нехорошие слухи, и Минни знала, что порой мама из-за него страдает. Когда же Минни играла с Шарлоттой, сия чрезвычайно осведомленная юная особа — а она все вокруг подмечала и не уставала твердить Минни, что той, к несчастью, Бог не дал такого таланта — частенько поверяла ей разные тайны.
В результате становилось понятно, что все совсем не так прекрасно, как кажется с виду. Существовали подводные течения, о которых Минни не имела понятия. Вот поэтому-то мама нередко грустила, а Пигги сердито стискивала зубы."
"Однако когда в доме снова появлялся этот большой сиятельный красавец, когда он смеялся, плакал и восклицал, как он счастлив вновь очутиться дома со своими близкими и как прекрасна жизнь, Минни опять начинало казаться, что так будет всегда.
Всегда он будет сидеть здесь, и всегда у него на шее будет элегантный платок, который словно пытается удержать подбородок на месте, не дать ему вырваться. («О, мой подбородок! — воскликнул принц, услышав однажды это замечание Минни. — Открою тебе один секрет. У меня не один подбородок!») Ткань камзола была такой гладкой на ощупь и так аккуратно облегала торс... а на груди сияла бриллиантовая звезда, вид которой неизменно завораживал Минни. Да, это был поистине сказочный принц, и она любила их с Марией больше всех на свете.
А мисс Пайгот числилась в этом списке третьей, сразу же вслед за принцем и мамой. Тут был их дом, и трое взрослых образовывали магический круг, в середине которого находилась Минни. Но если Мария — мама, то Принни — папа? Хотя, конечно, трудно представить себе Принни в подобной роли, тем более что, вообще-то, он отец Шарлотты.
«Ладно, — думала Минни, — он просто мой Принни, и наши имена звучат в рифму».
