Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он чуть надавливает на пальцы, чтобы мне глубже в мозг проникли эти слова. Эта угроза.

— Пусти, — шиплю сквозь зубы.

Разжимает пальцы и выглядит при этом как ни в чём не бывало. С одним и тем же выражением он может меня трахать, угрожать мне и лишить жизни.

— Послезавтра день рождения брата моей жены, — сообщает, а мне кажется, что в грудную клетку проник раскалённый острый кинжал. Я задыхаюсь от этого известия, с трудом пытаясь держать себя в руках, — ты будешь меня сопровождать. Надень чёрное платье.

Молчу.

Не могу произнести ни слова. Его план для меня загадка, и я вовсе не уверена, что хочу знать подробности задуманного.

Возможно, он распознал мой испуг, и выражение его лица смягчилось. Уже не казалось каменным. А чуть более человечным.

— Делай, как я говорю, и ты будешь жить, — снова тянет ко мне руку, заставляя сжаться, но лишь касается моей щеки. Проводит по ней костяшками со странной нежностью, затем запуская руку в волосы, пропуская локоны сквозь пальцы.

И вновь внутри меня что-то ломается.

Трескается, крошится, падая на пол. Моё сердце.

Глава 64

От страха и неизвестности.

Наблюдаю за тем, как он уходит, и начинаю верить в то, что сможет меня отпустить. Когда всё закончится. Каким бы ни был, он действительно считает, что несёт ответственность за тех, кого приручил. А я попала в этот переплёт из-за него. И своей глупости.

Но хочу ли я теперь, чтобы он исполнил обещание? Даже так, зная, что у него всегда будет другая женщина на законных основаниях?

Уже не могла однозначно ответить на этот вопрос.

Только мне права выбора никто не предоставит. Ведь он не сможет простить меня за брак с Юрасовым. За предполагаемый секс с ним. За то, что скрыла от него ребёнка… Никогда.

Тревога грызла всё время до праздника, на который я должна была заявиться вместе с Сабуровым. Что за странная идея?

И обычно спокойный Мишка начал постоянно плакать, разрывая мне сердце. Не оставляя ни минуты для сна. Утихая только у меня на руках. Пела ему незамысловатую песенку, укачивая в старом кресле-качалке в гостиной.

И смотрела в любимые глаза. И как я раньше не замечала сходства? Каждая черта будто взята от отца, но при этом ребёнок всё равно похож на меня. Удивительно.

Не могла постоянно находиться запертая, словно в темнице, в своей спальне. Не хватало воздуха. Косые взгляды Фатимы уже не трогали. А вслух проклинать меня она больше не решалась.

— Какая идиллия.

Вздрагиваю от неожиданности, слыша знакомый голос.

Младший брат Ратмира.