Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

От каждого его шага во рту становилось суше. И когда он подошёл, я облизнула губы, и он снова посмотрел на меня так, будто моя реакция на его персону ему более чем понятна. Самодовольный индюк.

Положил горячую ладонь на мою поясницу и повёл к столу.

— Позвольте вам представить мою будущую жену — Серафиму, — сообщает им, словно они и не знают, кто я такая, а я не мыла полы в этом доме пару лет назад. Улыбаясь криво и сухо, одним уголком губ. — Прошу любить и жаловать.

Я замерла, ощущая, что упустила какой-то важный момент.

Что-то очень существенное, что не укладывалось в общую картинку. И только опустившись на стул, я поняла свою роль на этом празднике жизни. Он использовал меня, чтобы позлить своё семейство. Дескать, могу себе позволить двух жён. Одну для души, другую для тела. Сукин сын.

Злясь, сжала пальцы в кулаки, осознавая, что он меня провёл. Неужели всё для него игра? Или он таким образом им мстил? Не знаю, почему в голову пришла эта мысль. Я лишь сейчас поняла, что такой, как Сабуров, никогда не прощает.

Своей семье, если этот серпентарий так можно назвать, он не простил пренебрежения. Отцу — смерти матери. Мне — побега и брака с другим.

Только вот интересно, он понимает, что вёл себя, как отец, а я поступала, как его мать? Оставалось лишь молиться, чтобы меня не ждала её участь, когда он узнает про сына.

Мне показалось, что я слышу ядовитое шипение Фатимы. Она поднялась из-за стола, проклинала нас на своём языке, обращаясь к Ратмиру, после чего посмотрела на меня:

— Ратмир, это недопустимо! Ты позоришь нас, приводя в семью эту шалаву!

Я вздрогнула, когда кулак Сабурова лёг на стол, заставив столовые приборы зазвенеть.

— Сядьте. Обратно, — раздался его приказ. И я обрадовалась, что он не использовал эту интонацию, обращаясь ко мне. Не хотелось оставить лужицу под стулом.

И добавил что-то не по-русски. Фатима ещё какое-то время стояла, но затем медленно осела обратно. Интуиция мне подсказывала, что он грозил отправить её жить в тот аул, из которого её забрал его отец.

Беременная Мадина, излучая довольство от своего положения, умудрялась смотреть на меня с ненавистью и злобой. Будто я приложила все силы, чтобы добиться брака с Сабуровым.

Она набрала вес за время беременности и выглядела пышной и пышущей здоровьем девушкой. При этом её муж стал ещё худее, чем я его запомнила. Бьюсь об заклад, она пьёт из него все жизненные силы."

"Еда не лезла в рот. Я ощущала себя марионеткой Ратмира. Даже эту ситуацию он обыграл в свою пользу.