Кубанский огонь читать онлайн

Огромный рынок! А добавьте к нему аэропланы, лодки с катерами, мотоциклы. Ну и всякие маленькие моторы и моторчики, там, где не поставишь большой. Вы не поверите, господин Лыков: скоро даже пила будет с мотором. И везде требуется бензин.

– Хм. А что тогда будет выпускать Асьминкин?

– Например, солярку – в ней тоже огромная потребность, которая будет расти. Иначе ее называют «солнечное масло», топливо для двигателей Рудольфа Дизеля. Или можно делать смазочные масла: машинное, веретенное, цилиндровое. Нефть – главный продукт нашего века.

Тут разговор стал сбиваться. И сыщик, и задержанный начали безостановочно зевать. Оба не спали ночь, и силы закончились. Алексей Николаевич отправил мыловара в одиночку и пошел к смотрителю тюрьмы титулярному советнику Шпилевому. Там сидел такой же заспанный Пришельцев и хлебал теплый чай.

– Александр Петрович, давно меня ждете?

– Минут десять.

– Мой сказал много, но промолчал, где искать сбежавшего Семафора. Очень он его боится.

Коллежский асессор отодвинул стакан, с трудом поднял на питерца глаза:

– Семафор – это Василий Алавердин, так?

Тот подтвердил. Кубанец вяло выругался:

– Второй раз от меня уходит. «Факельщиков» я пересажал, а он как-то ускользнул. Это ведь Семафор убил семью священника в станице Поповичевской… Редкой жестокости существо, ничуть не хуже Вариводы.

– Расскажите про «факельщиков», – попросил Лыков.

Но Пришельцев зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. Он взмолился:

– Алексей Николаич, имейте совесть! Давайте соснем часа четыре. А лучше шесть. И после поговорим.

Так и порешили.

Спустя семь часов Лыков повторил свой вопрос коллеге. Они сидели на Посполитакинской втроем с Азвестопуло.

Александр Петрович крякнул и начал вспоминать:

– Много они мне тогда крови попортили. Четыре месяца с лишним я их ловил.

– А Семафор ушел, – констатировал Лыков.

– Ушел. Ну, сейчас мне даден шанс. Шепель-то сознался и выдал его убежище.

Статский советник чуть не выронил стакан:

– Шепель? Беглый каторжник?

– Иван Шепель, да. Полное признание, под протокол.

– Здорово! – восхитился Алексей Николаевич.