Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Так что получается, Тимур — стукач и предатель? Мысли появлялись, путались и исчезали где-то там далеко, на Гаваях с Бермудами."

"Нет, надо с кем-то обязательно выпить и поговорить. Выплеснуть пар… А с кем можно поговорить о Толике Тоцком? Только со своим. А кто у нас свой? Да кругом все свои, советские. Тогда, кто такой прапорщик Кантемиров? Чужой среди своих. Пипец, какой-то замкнутый круг получается…

Начальник советского полигона даже не заметил, как подошёл к оборудованным землянкам, где обычно пехота оставалась после ночных стрельб.

В перерывах между стрельбами в этих землянках жили бойцы рабочей команды. И сейчас стоял строй солдат с лопатами во главе с командиром роты, старшим лейтенантом Чубаревым. И офицер вроде свой. Точно — не звездобол… Уже три года вместе в одном полку со всеми пехотными радостями, тяготами и лишениями. Миша — точно, свой.

Во всяком случае, к особистам докладывать не побежит на сто процентов. Не любит он контрразведчиков. Хотя, кто его знает? У прапорщика не было особого выбора, а выпить и поговорить надо — так или иначе.

Не одному же пить у себя в домике? И как там у классика: «Если я чего решил, то выпью обязательно!»

У прапорщика со временем разработался отличный командный голос, и совсем не от того, что он очень любил командовать. Кто же не любит командовать? Но, не будешь же на полигоне каждый раз бегать к громкоговорителю на вышках. Вот и пришлось Кантемирову постоянно тренировать голосовые связки на просторах необъятного войскового стрельбища.

Тимур остановился, набрал побольше воздуха в лёгкие, и среди деревьев разнеслось зычное:

— Товарищ гвардии старший лейтенант!

От командира 9 МСР — ноль эмоций.

Начальник стрельбища догадался, что ротный в настоящий момент популярно и доходчиво объясняет своим бойцам, что с ними произойдёт в ближайшем будущем, если они сегодня не выкопают злосчастную траншею под новый кабель.

Прапорщик решил более целенаправить своё обращение к офицеру, усиливая свои голосовые связки на единственном слове:

— Чубарев!

Командир роты услышал, узнал голос товарища, недоуменно завертел головой, пытаясь среди деревьев заметить начальника стрельбища, заулыбался и, добавив пару крайних напутственных слов своей пехоте, поспешил к Тимуру.

На подходе офицер произнёс:

— Отпустили с чистой совестью? Прапорщик уже встал на путь исправления?

— Дали отсрочку. Пойдём, Миша, пообедаем. И у меня разговор к тебе есть.

— Обед — это гут! Я твоих бойцов не объем?

— Мы всегда с запасом готовим.