Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Я сейчас приеду.

И положил трубку.

«Что это может быть? Мобильный она никогда не отключает! Ей могли сказать что угодно… Что со мной что-то случилось, или с Диной, или с кем-то из друзей. Она бы сразу понеслась, не раздумывая!»

Антон бегом бежал на стоянку, к машине, на ходу набирая Мишкин номер.

– Да, – сонно ответил Дуб.

– Дина Наталье сейчас звонила? – без предисловий спросил Антон.

– Нет, – сразу проснулся Мишка, – а что случилось?

– Еще не знаю. Вы дома?

– Да, мы спали. Помощь нужна?

– Будьте дома, я позвоню!

Он гнал машину по пустым предутренним улицам.

«Так, спокойно, что могло случиться? Давай думай! Значит, Хаким не купился на наш спектакль. Людей у него здесь мало, с меня ему слабо начать сразу… И потом, он же понимает, что я – не разменная карта: за успех такой операции и возможность взять Хакима контора пожертвует одним, тем более – бывшим, сотрудником! Да и хрен он меня просто так взял бы… Наталья – другое дело. Может, он и не понял, какие у нас отношения, но то, что мы все будем пытаться ее вытащить до последнего, это он понимает.

Господи! Только не это!!!»

Он редко просил у Господа что-нибудь, только за своих ребят, а для себя ничего. Но сейчас, подъезжая к Натальиному дому, он молился всеми известными ему молитвами, точно зная, что без нее он перестанет быть тем Антоном Ринковым, которым был прежде…

Без нее теряет смысл вся его жизнь – как бывшая, так и настоящая. Его жизнь, принципы, сила воли и те непростые решения, что приходилось принимать, оказывается, имели смысл только с ней.

Только ее он всю жизнь ждал, не позволяя себе идти на компромиссы в трудных ситуациях, потому что чувствовал, что ценой такому компромиссу является встреча и жизнь с этой женщиной, которую он не знал и о существовании которой не догадывался и даже уже не надеялся повстречать, но которую всю жизнь чувствовал как себя самого!

Не закрыв машину, он выскочил из нее и помчался, перешагивая ступеньки, наверх, к ней в квартиру.

Дверь открыла Ната.

Он почувствовал невероятное облегчение и радость, ноги слегка подкосились, он шагнул в коридор, обнял ее, стал безумно целовать куда попало: волосы, лоб, глаза, щеки, губы!

Он отпустил себя и только повторял: «Благодарю Тебя, Господи!»"

"Антон, уткнув ее голову себе в грудь, прижал к себе Наталью и пытался унять слезы облегчения, навернувшиеся на глаза.