Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ха, значит тебя распечатать? Ооо, это мы без проблем! — хихикнул парень с веснушками.

— Заткнись, дебил, не смешно.

— Это просто процедура такая. Нужно немного подождать. Они быстро закончат, — зачем-то вставила Диана.

— Тебя вообще не спрашивали, выскочка! — огрызнулась девчонка. Видно, завидовала Диане, что ее не полностью заблокировали.

— Нарушение дисциплины! Молчите! — произнес один из охранников, и все заткнулись.

Да, знала бы школота, что я уже дней пять без печати. Моя сигма свободно плещется в духовном контуре, без лишних ограничений.

Меня б тогда точно порвали. А теперь оставалось лишь улыбаться, вдыхая аромат зелени с запахом безмятежной свободы.

Вскоре бабуля закончила и чинно свалила с трибуны. Ее место занял Юрий Демидович, который стал зачитывать по бумажке какую-то жуткую муть.

— Ну вот, вы и прошли курс превентивного перевоспитательного процесса, понятно? Теперь вам необходимо сделать необходимые выводы, ясно? И вы должны осуществлять учебную деятельность должным образом.

Вот… — гнусаво говорил он.

При этом никто не хихикал, не нарушал дисциплину. Еще бы, я даже знал почему. В какой-то момент самим ораторам стало скучно. Юрия попросили закончить, на что он обиженно заявил, что у него еще две страницы конспекта.

По нашим кислым лицам было понятно, что «конспектов» с нас явно хватит. Потом мужик все же заткнулся и спокойно свалил прочь вслед за бабкой.

Было еще два оратора. Молодая, но весьма жирная, дамочка и невзрачный тощий мужик, похожий на швабру.

Казалось бы, это все. У нас не имперский прием, нет смысла затягивать церемонию.

Школьники нервно переминались с ноги на ногу и откровенно роптали, не обращая внимания на замечания стражей в сером. Даже мне стало как-то скучно, несмотря на железную выдержку.

В тот момент, дверь здания администрации резко открылась. Ее распахнула Татьяна Степановна. И к нам, сверкая нелепым красным галстуком, выплыл очкастый бородач директор тюрьмы."

"Девчонки слегка захихикали, да и я оживился.

Кого-кого, а этого странного чудика можно послушать. Заряд хорошего настроения перед выходом на волю точно не помешает.

Я присмотрелся получше, сосредоточившись на трибуне, где, выпятив тощую грудь колесом, встал Роман Иванович.

— Друзья, коллеги, соратники! — надрывно начал он, резко жестикулируя. — Вот и настал тот незабываемый час, когда мы прощаемся с вами-кретинами. Я не буду говорить долго, как говорун.