Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Они наши застрельщики. Пятьдесят выстрелов в начале боя — это большое преимущество. Даже с учетом последующей долгой перезарядки.

Ещё будет разведка — одновременно это и диверсионный отряд. Руководить отрядом станет Фролов. Там всего лишь восемь бойцов с одним офицером — самим Фроловым. В их задачи, как уже понятно, будут входить диверсии, глубинная разведка, устранение командующих у врага.

Справятся ли? Не знаю. Очень это сложная наука. Но с чего-то начинать нужно и это направление. Есть надежда, что враг и не предполагает, что могут быть подобные формы борьбы.

Ну а кто не ожидает, тот разоружен.

Ну и остаётся конное охранение — это наши разъезды, разведка, бойцы, собранные из запорожских казаков. В степи важно раньше увидеть врага. И тогда можно организовать отпор даже от заведомо многочисленного противника. Потому в охранении только лучшие конные, да на отличных конях. Это наша выживаемость в степи."

"Ещё одна дюжина бойцов с одним подпоручиком пока причислялась к линейной роте. Но это были артиллеристы.

Пользоваться маленькими гренадами, это что-то похожее на гранатометы, которые широко применялись ещё в Северную войну, умеют все мало-мальски подготовленные солдаты пехоты. И пока артиллеристы с таким оружием. Опасным, к слову. И не столь эффективным, как может звучать в описании.

Я ожидаю и очень надеюсь, что к самому началу боевых действий, к апрелю или маю, мы получим три, а лучше бы четыре небольшие корабельные пушки. Адмирал Головин обещал. Эти орудия я планировал установить внутрь крепких фургонов.

И таким образом иметь мобильные картечницы — своего рода «тачанки времён гражданской войны».

Воевать как линейное подразделение мой батальон может. И на учениях гвардейцы показывают неплохую выучку линейного боя. Вот только я вижу намного более серьёзные возможности, что открываются перед моим батальоном, если только немного изменить тактику, начать воевать иначе, чем принято в это время. Хотя бы так, как в иной реальности воевали к концу нынешнего столетия. Или в эпоху Наполеоновских войн.

А можно и ещё лучше.

Но были у меня и сюрпризы. Да такие… Что и своим рассказать нельзя, и уж точно врагу знать о них невозможно.

— Иван, если проговоришься хоть кому… Нельзя, никак нельзя. Да и самому пользоваться дозволяю только в бою, и когда рядом нет никого постороннего, — наставлял я Кашина.

Поручик Кашин смотрел на меня с недоумением. Он никак не мог понять, почему и зачем нужно скрывать такое замечательное новшество, как штуцерную конусную пулю.