Наверняка услышал бы совсем другие ответы. А сейчас он на что рассчитывал?
Так много было «если» в их жизни. Если бы не случилось, если бы не беременность, если бы каждый из них был способен на поступок, захотел отстаивать свои мечты и желания, то всё было бы по-другому. Жизнь стольких людей сложилась бы по-другому. Вот только вопрос: хотел бы он этого? Вот сейчас, спустя десять лет, ответить честно самому себе. Хотел бы?
Посмотрел на Настю. Она достала из пакета с покупками, что он принёс, плитку своего любимого шоколада, и теперь разглядывала упаковку.
Взгляд Сергея скользил по её фигуре, задержался на рыжих прядях, прикрывающих ушко, и он вдруг ощутил горечь во рту, не понятно, откуда взявшуюся. Даже в чашку с кофе заглянул, но вспомнил, что сахар положил."
"Зря он вчера всё это ей сказал. Всё было скрыто, погребено, и воскрешать проблемы не стоило. Правильно Настя говорила: они столько лет жили спокойно. Пока он всё не испортил. Но он не хотел портить! Самое страшное — это лишиться семьи, вот той семьи, которая есть у него сейчас.
Их с Настей дом, их ребёнок, их будущее. Они так долго к этому шли, проглатывали обиды и шли вперёд, но сейчас уже становилось понятно, что не совсем понимали, что именно они строят. Просто будущее, лишь бы было хорошо и спокойно? Ведь иначе нужно было разбираться, вникать, поднимать те самые неприятные темы, которые всегда пугали. Каждый раз, когда воспоминания выплывали на поверхность, начинались ссоры и скандалы, которые после долго не утихали.
В последние годы они с Настей научились гасить это в зародыше, казалось, что самое верное решение поддерживать покой — это проглатывать обиды. Их было много, но кто считает? И от ещё одной или двух ничего не изменится. Так казалось. Загоняли недовольство поглубже, стараясь, чтобы новые обиды ни в коем случае не взбудоражили память, не дали толчок, не спровоцировали взрыв.
Да, Сергею было, за что просить у жены прощения. В первую очередь за то, что не дал ей тогда шанса выбрать самой.
Чего она хочет, кого она хочет. Сам не предполагал, как сильно он будет её желать. Это было именно физическое желание, он захотел её с первого взгляда. Вот как увидел тогда во дворе, опрятно одетую, как прилежная ученица, в белоснежной, чуть старомодной блузке, и с волной рыжих, непослушных волос на плечах. Она казалась расстроенной, но смирившейся со своей участью. Она не поступила в институт. Его это немного смешило, а степень её грусти удивляла.
