Я специально тебя ждала, чтобы без мамы…
— Ого! Это серьезно. Ладно, давай здесь. Что стряслось? Только сразу предупреждаю: если ты насчет вчерашних материалов, то я ничего обсуждать с тобой не буду. И не обижайся.
— Да нет, пап, это другое.
Она пересказала Леониду Петровичу свой разговор с сотрудником Штаба МВД, ничего не утаивая и не приукрашивая. Отчим слушал внимательно, не перебивая.
— В общем, мне показалось, что когда я ляпнула про коррупцию, это было… — она замялась, подыскивая слова, — лишним, что ли.
Этот Константин ясно дал мне понять, что вести подобные разговоры — это примерно то же самое, что рассказывать политические анекдоты в незнакомой компании. Пап, я сильно накосячила, да? У меня теперь могут быть неприятности?
— Могут, — кивнул отчим, и Насте показалось, что он с трудом сдерживает улыбку. — Но вряд ли будут. Тот штабист — симпатичный шатен, волосы вьющиеся, на щеке крупная бородавка?
— Да, он. Ты его знаешь?
— Тебе повезло, ребенок, — рассмеялся Леонид Петрович. — Он очень приличный человек, грамотный, неглупый.
Если в том, что ты ему наболтала, есть хоть крупица чего-то дельного и рационального, он обязательно это использует. Но в целом ты, конечно, сглупила колоссально. Да ты и сама понимаешь, иначе не прискакала бы на ночь глядя каяться. Ребенок, профессиональное окружение — это совсем не то же самое, что твои сокурсники, пойми это. Вы могли трепаться о чем угодно, цинично подшучивать над всякими комсомольскими делами, травить анекдоты про Брежнева и не думать о том, что среди вас есть кто-то, кто донесет.
А ведь такие доносчики были, ты прекрасно знаешь. Но вы все равно не боялись. Потому что все одинаково молодые и глупые. Это время закончилось, Асенька. Ты осталась молодой и глупой, но вокруг тебя коллеги постарше и поумнее, и далеко не каждый обладает тем здравым цинизмом, на какой ты обычно рассчитываешь. Тебе придется привыкать говорить не то, что ты думаешь, а то, что правильно. Во всяком случае, с теми людьми, в ком ты не до конца уверена.
Конечно, мы с мамой тоже отчасти виноваты, приучили тебя свободно мыслить и свободно говорить, так было принято в нашей семье. А вот фильтровать свои высказывания и думать, что можно говорить, а чего нельзя, не приучили. Не предупредили, что профессиональная среда — тот еще гадючник. Понадеялись, что ты уже взрослая и сама все сообразишь.
— И насчет того, что я не доверяю честности наших сотрудников, всюду подозреваю обман… — удрученно сказала Настя.
