«Он мне не верит», — понял Гордеев.
— Носилевич был вместе с тобой дома у Муляров сегодня утром?
Разин молча кивнул.
— Что он там делал?
— Ничего. Я Татьяне помогал собираться, а он осматривался.
— Потом что было?
— Он сказал, чтобы я вез сюда Татьяну, а сам вызвался съездить на работу к Олегу, отпросить его у руководства и доставить в больницу.
«Так, понятно. Интересно, нашел капитан то, что искал? Наверняка нашел, иначе не поехал бы за Олегом. Хотел держать его под контролем. Плавали, знаем».
— Хочешь, я тебе скажу, почему тебя никогда и ни при каких условиях не возьмут на службу в контору? — устало спросил Гордеев.
— Да ты уже все сказал, — сухо ответил Николай. — Я не глухой.
— Еще не все. Вот ты рассиживаешься с медсестрой, чаек попиваешь, анекдоты травишь, с красивой девушкой заигрываешь, а там, внизу, родители Аллы Муляр ждут и каждую секунду считают. И с каждой такой секундой у них на голове седых волос прибавляется. Ты ушел узнать, как их дочь, и не вернулся через пять минут.
Сколько тебя не было? Двадцать минут? Полчаса? Или дольше? Сколько времени ты с девицей чаи гонял и радовался жизни? Ты хоть попытался представить себе, каково Мулярам, которых не пускают даже взглянуть на дочь и для которых ты — единственный источник информации? Ты не возвращаешься, значит, что-то случилось, Алле стало хуже, возникли осложнения. Или вообще уже всё, конец. Ты своей дурной башкой подумал об этом? Нет, Коля, ты не подумал.
А любой комитетский опер, даже самый захудалый и слабый, подумал бы об этом в первую очередь. Потому что основа оперативной работы в конторе это умение устанавливать доверительные отношения с людьми, а для этого нужно вести себя так, чтобы люди хорошо к тебе относились. Верили тебе, уважали и ни в коем случае не злились на тебя. Комитетский опер должен быть источником только положительных мыслей и эмоций. Он должен уметь заставить любить себя. А ты умеешь? Ты сейчас спустишься вниз, Муляры тебя спросят, почему тебя не было так долго и не случилось ли чего, а у тебя на лице будет написано, что ты даже не понимаешь, о чем речь.
Будут они тебя любить после этого? Да они ненавидеть тебя будут, считать тупым и бездушным. Ты людей не чувствуешь, Коля, ты не хочешь их понимать, их переживания тебе до лампочки. А Носилевич — хороший опер, грамотный, и он тебя видит насквозь. Поэтому путь в контору тебе закрыт наглухо.
