Она ведь не в первый раз подобные услуги оказывает, проявила себя человеком надежным, проверенным. А третий? Поверил на слово? Кому? Тебе или Дмитрию Лихачеву? Или вам обоим? Отсюда простой вывод: он тоже ваш сокамерник, на той же зоне сидел. И вычислить его — дело нескольких дней. Ну, это ладно, разбой — не моя забота, я в эту тему соваться не стану. Идем дальше. Лихачев договорился с матерью, и вы у нее поселились. А у третьего своя надежная захованка есть, он там отсиживается и с помощником на красном «Москвиче» вас проведывает то и дело.
По ночам, чтобы не светиться. И когда Хвощев начал дурку валять и истерить, ты на него пожаловался. Может, помощи какой попросил. Про желание побаловаться с малолеткой рассказал. Намекнул третьему, что коль уж его корешок так облажался и приискал вам в подельники полного придурка, то исправлять — не твоя забота. И ваш третий решил, что нужно дать Хвощеву, чего ему хочется. Нужно же было как-то его заткнуть, успокоить, а то не ровен час и вправду сбежит и тут же попадется, ума-то бог не дал.
И всех вас сдаст. Это, заметь, не я придумал. Это ты сам сказал, Квасков. И вот в среду вечером вам привозят девочку. Пальтишко в клетку, серая юбочка, толстая коса. Во рту кляп, руки связаны. Глаза огромные, перепуганные, в слезах. Хвощев радуется, а ты, Квасков, в ужасе. Твоей мужской натуре это глубоко противно. Трогать детей — выше твоего понимания. Ты поначалу надеялся, что сможешь перетерпеть, все-таки личная безопасность важнее, раз уж сподобился связаться с недоумком вроде Хвоща.
Сдерживал его, насколько фантазии хватало, уговаривал, спаивал до обморока. Объяснял, что лучше по согласию, потому что сто девятнадцатая и сто двадцатая — это не сто семнадцатая, и за добровольный секс с малолеткой дадут точно меньше, чем за изнасилование несовершеннолетней. Сколько вы так протянули? Несколько часов? День? Два? Когда Хвощ в конце концов озверел и сорвал с девочки юбку, ты понял, что нужно немедленно что-то предпринимать. Что ты сделал? Упоил его до беспамятства? Ударил так, что он вырубился? Как ты устроил, что Хвощ не помешал тебе развязать девочку и отпустить?
— А Хвощ чего, протрезвел уже? Про юбку вспомнил и сам рассказал?
«Значит, я угадал, — удовлетворенно подумал Виктор Гордеев.
— Можно попробовать дожать».
— Не вполне протрезвел, но кое-что уже рассказывает. Так как ты девочку-то выпустил?
— Велел ей ночью парашу в сортир вылить, — пробурчал Квасков, разглядывая татуировки на своих пальцах.
