— А посиди-ка ты до утра у нас в КПЗ, а там как раз предварительные результаты экспертизы прейдут, что, да как. Больно уж твоя история невероятная, нет, конечно, наш городок специализируется на невероятном, но чтобы вот таком…
Я спорить не стал, тем более, и так было ясно, что это бессмысленно, Орлов зацепился за меня, и любые мои аргументы, будь они даже самыми разумными во вселенной, будут им игнорироваться, а камера, особенно если она одиночная, это не такой уж и плохой вариант, будет время подумать.
— Или может быть.
— Как бы невзначай снова начал Орлов. — Ты расскажешь по-честному, как было дело, кто эти парни, как ты их грохнул. Ну ладно, в то, что один застрелился, я поверю, но второй, второй то, точно твоя работа? — Он пристально посмотрел мне в глаза, и я на секунду почувствовал к нему такое доверие, что даже был готов все рассказать, нет, ну честное слово, не посадит же он меня. Я же и вправду был тут совершенно не виновен, бандиты вломились ко мне, умерли исключительно потому, что пытались причинить вред Ваське, да и мне, чего уж скрывать.
Ну вот не верю я, что после того, как они получили бы желаемое, они оставили бы нас живыми. Но если я все расскажу, то виновной в убийстве назначат Юну? И что тогда с ней сделают? Точно не отправят в тюрьму, скорее уж, как нашкодивших соловьевичей, повесят… И что-то мне подсказывает, что Орлов не успокоится до тех пор, пока это не произойдет, очень уж он взъелся последнее время на Институт, да и на меня, в частности, в основном на меня, а все из-за тех шабашников… Вот угораздило ж тогда этих дур напиться до такого состояния, что мне пришлось изображать из себя таксиста.
Молчание немного затянулось, что не укрылось от опытного полицейского, и уголки его рта тронула улыбка, ну конечно, сейчас то он ликовал у себя в уме, думает, что я вот-вот посыплюсь и все расскажу.
— Сан Саныч. — Наконец вздохнул я. — Мне рассказывать то, собственно, больше нечего. Я приехал домой, там эти двое, собирались Ваську пытать, почему, не знаю.
Один из них болел очень сильно и именно сегодня болезнь взяла над ним верх, второй застрелился не потому, что устал от жизни, а по неосторожности. Ранее, с этими людьми я знаком не был, как следствие делить мне с ними было нечего. Вот и вся история. Хотите сажать меня в камеру, пожалуйста. Имеете право.
— Имею. — Согласно кивнул полицейский, машина, тем временем, остановилась возле управления, и меня вытащили из нее, больно заломив закованные в наручники руки.
