Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Да и Марк меня никогда в них не посвящал. Как бы лестно это ни звучало, но мой шеф умеет разграничивать дела и общаться с каждым сотрудником лишь по той части вопросов, за которые подчинённый отвечает.

– Проходи, – впускаю его в квартиру, открыв дверь. – Чувствуй себя как дома, – зачем-то произношу, хотя он всегда чувствует себя в моём временном убежище как дома.

Приходит, когда хочет. Лежит, где хочет. Взбредёт ему в голову – останется у меня на ночёвку, даже не спрашивая меня, не против ли я.

Я понимаю, что это служебная квартира, но дядя Алим мне её временно отдал.

И как бы… Но Марка ничего не смущает. Он считает, что всё так и должно быть. А я не возмущаюсь. А смысл? Он ведь вредный и всё равно будет делать, как ему нравится.

– Спасибо, – входит и включает свет, принимаясь разуваться. – Так. Сюда надо купить прихожую с мягким сиденьем, чтобы ты могла сидеть, когда обуваешься. Позже с животом это будет сложно делать стоя, – заключает и, выпрямившись, достаёт телефон.

Открывает заметки и записывает: «Прихожая с сидушкой».

– Чего? – не понимаю, зачем он это делает.

– Так… – тянет, проходя дальше в квартиру. – Надо купить тапочки. Пол холодный, – заявляет и записывает в свой список. – У тебя какой размер ноги?

– Тридцать седьмой, – отвечаю растерянно.

– Ага. Тапочки тридцать седьмого размера, – шепчет и поднимает голову, глядя на меня. – Ты тоже не стой. Смотри, что нужно докупить, чтобы тебе было комфортно в этой квартире во время беременности.

– Чего? – нахмуриваюсь.

– Ну да, – кивает, сканируя квартиру. – Ты будешь жить здесь, – окидывает рукой квартиру. – Работать пока продолжишь. По крайней мере, до того момента, пока я не смогу обходиться без твоей помощи и твой консультации. Если будет тяжело, то переведу тебя на удалёнку, как и Ульяну. Но, Аурора, ты должна оповещать меня о любых дискомфортных ощущениях. Я хочу быть в курсе, если тебе станет плохо, чтобы в случае чего помочь.

– Стоп, Марк! Подожди! – пытаюсь прервать его, но он, словно заведённый солдатик, продолжает говорить и говорить, неся какой-то бред.

– Ребёнка запишем на меня, – продолжает он как ни в чём не бывало. – Точнее, впишем меня в графу «отец». Это обязательное условие. Я хочу, чтобы мой сын или дочь знали о том, кто их родители. О том, что мы оба его любим и что он всегда может обратиться к нам за помощью.

– Марк, подожди! – повторяю просьбу, но он опять не замолкает.