Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Если нас здесь накроют…

— Куда вы его хотите?

— Куда глаза глядят! — огрызнулся Кацуба. — Ну, долго мне вас тут уговаривать?!

Глава тридцатая

Перед штормом

Пленник, оказавшийся тяжеленным, покорно висел между ними, волочась и задевая носками туфель ступеньки. В сознание он должен был прийти не скоро, а потому обращались с ним без всякой опаски — и крайне бесцеремонно. Кацуба ухитрился подхватить с палубы ту самую бутылку шампанского, так и оставшуюся неоткупоренной, засунул ее в карман куртки.

Перед входом в коридор сказал почти жалобно:

— Девочки, я вас умоляю, — ну не надо таких физиономий! Запоремся же!"

"И старательно продублировал то же самое для Джен. Обе дамы добросовестно попытались придать себе разгульно-веселый вид, у Даши получалось лучше, у Джен гораздо хуже. Пленника потащили по коридору — тому самому, которым сюда шли. Никто пока что не обращал внимания, места были не особенно людные.

— В самом деле, куда его? — спросил Мазур.

— Ко мне в каюту, — предложила Даша.

— Пустой номер, — пропыхтел Кацуба. — Все ваши каюты, да и наши, уже не годятся. Там нас и будут искать в первую очередь…

— Вы считаете, что… — начала было Даша.

Кацуба бесцеремонно оборвал ее:

— Дела хреновее некуда! Ясно?

Она замолчала, не вступая в пререкания, — видимо, начинала проникаться ясным осознанием того, что дела гораздо хуже, чем кажутся на первый взгляд. «Хорошо держится, — оценил Мазур. — Терпеть ненавижу женщин, мучающих лишними вопросами…»

В коридоре стало оживленнее — судя по всему, это расползались по каютам первые слабачки, наглядно иллюстрировавшие своими персонами старую поговорку о том, что нет молодца сильнее винца.

К счастью, они и не собирались подвергать увиденное логическому анализу — пьяно хохоча, охотно давали дорогу, отпуская реплики на родных языках. Для большего правдоподобия Мазур громко затянул первое пришедшее в голову:

Come, bear me to a summit —I, dying, wish it so, —and light a pinewood splinterupon my grave to glow[11].

И старательно орал все это на бодрый маршевый мотив, уверенный, что никто не распознает соли, задевал встречных плечом, выводя с чувством:

I know — some day in springtimewhile speeding on its coursethe south wind will recall metogether with my horse…[12]Внутри образовался нехороший ледяной комок — у стены, усердно и отрешенно жуя резинку, стоял отечественный долдон с табличкой «Секьюрити».