— Пушку хоть убери, если с погранца пялятся в оптику, черт те что подумают, еще на борт опять полезут… Не было языка, и это не язык… Степан Ильич, распорядитесь в темпе, чтобы спровадили за борт усопшего. Да так, чтобы не всплыл в обозримом будущем. И курс, конечно, меняйте, ложитесь на прежний.
— Подождите, — резко сказала Даша. — Вы что, в самом деле…
— Ага, — как ни в чем не бывало сказал Кацуба. — На берегу, собственно, и не знают, что он поплыл с нами, сие открывает простор для комбинаций.
— Но…
— Все я понимаю, — ласково сказал Кацуба.
— Вы у нас служитель закона, вам непременно нужно все обставить протоколами и формальностями. Но я, я-то, Дарья Андреевна, себе такой роскоши позволить не могу. Это наш кадр, хоть и скурвившийся, и разбирательство будет чисто внутреннее. Не столько из желания оставить сор в избе, сколько из голого расчета — пусть пока думают, что он где-то в городе. Это мне дает время. И я вас умоляю — не надо глупостей с извлечением табельного оружия, цитированием Уголовного кодекса… Вы тут одна.
При нужде не убоюсь приказать, чтобы вас скрутили и подержали взаперти. Межведомственные склоки меня не особо и волнуют. У меня своя задача, свое начальство, свои приказы. И кстати, на вашем месте я бы вовсе не упоминал на берегу об этом печальном инциденте. Мы, знаете, дружненько от всего отопремся. А усопший будет лежать на дне в точке, которую вы не знаете, так что никто вам не поверит, лишь на посмешище себя выставите… Не смотрите на меня так своими трехдюймовыми глазищами.
Я вас тоже люблю и обожаю. Но на службе, извините, руководствуюсь только собственной выгодой. Ну? Вы же умница, все быстренько прикинули. Никто вас не перевербовывает, всего-навсего предлагают смириться с очевидной истиной: все происшедшее вам привиделось. Так, и только так. Обдумали?
Мазур видел, что в глазах у нее пляшут злые чертенята. Но, видимо, и в самом деле успела все обдумать. Отвернулась, отошла к окну, спросила сердито:
— Почему ему непременно нужно было на тот остров?"
"— Хоть убейте, не знаю, — сказал Кацуба, всем видом и тоном демонстрируя дружелюбие.
— Это-то и интригует. Паршивенькая скала, безымянная даже, обозначена цифрами… — и тихонько рассмеялся. — Гордая вы девушка, Дарья Андреевна. Готов спорить на что угодно, умираете от желания предпринять исследовательскую экспедицию на тот островок?
— Возможно.
— Не «возможно», а точно. Но, я подозреваю, нет в вашем распоряжении таких возможностей.
