Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Обиталище Библиотекаря – а также главная цель, которой надеялся достичь Архитектор, – приходилось постоянно защищать от ударов. В темноте легко можно было увидеть множество кораблей, патрулировавших поле обломков; они сливались в многоцветную дымку, которая так напоминала мне облака в нашей туманности Ориона."

"Но эта дымка не была первозданной, в ней не рождались солнца. Она являла собой саван смерти громадного, возможно, сокрушительного поражения – последней битвы в гражданской войне Предтеч, – и саван этот был сшит из несущихся фрагментов поврежденного кольца и разбитых кораблей, из изувеченных смотрителей и смотрителей с отшибленным разумом, лишившихся своих норм поведения; из метархии, забытой и хуже чем бесполезной, и, конечно, из замерзших тел сотен тысяч Предтеч…

Я день за днем бродил по этому лесу, бродил и ночами, сопровождаемый маленькими сородичами бронированного паука; у них над крохотными глазами имелись зелено-голубые фонарики, освещавшие мне путь.

Ночь за ночью я наблюдал, как осторожные скелеты жесткого света, создаваемые кольцами, образуют спицы, стабилизируют их, прежде чем запланированно выпустить…

Я изучал странные формы ступиц жесткого света в центре этих колец.

Эти ступицы раньше предназначались для излучения смертоносных энергий, когда производился выстрел…

Если производился. Теперь это казалось очень маловероятным.

Двадцать дней прошло, двадцать циклов дневных плазм. Я выздоровел. От моей сиделки Каликса – Предтечи первой формы, более высокого, чем я, изящного и к тому же довольно сильного, – я узнал, что мои спутники тоже выздоравливают.

Но еще до нашего воссоединения было организовано другое.

Настало время познакомиться с Библиотекарем.

– Она ждала тебя, – сказал Каликс.

Я пошел за ним из леса.

Транспорт с пятого лепестка доставил меня на главную платформу Ковчега, изящную структуру в форме слезы, расположенную прямо под башней, которая генерировала плазму для звезд.

Здесь перед встречей еще один творец жизни, пожилая Предтеча третьей формы, в броне даже более древней, чем у Дидакта, провела собственную придирчивую инспекцию.

Она критически шмыгнула носом и задала мне три вопроса.

Я ответил на все. Ответил правильно.

Она посмотрела на меня со странным выражением озабоченности.

– Я всего лишь его жалкий двойник, – стоял на своем я. – Я не интегрировался…

– Нет-нет, интегрировался, – сказала она. – Что бы ты ни сделал, пожалуйста, не разочаруй ее.