Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Среди его жертв есть весьма высокопоставленные сыны нашего великого фатерлянда, такие, например, как генеральный секретарь Аненербе Вольфрам Зиверс и наш выдающийся ученый, граф Эрнст-Отто Сольмс-Лаубах. Благодаря этому агенту жидо-большевистской клики, засевшей в Кремле, был уничтожен эшелон с танками и похищены ценности на миллионы рейхсмарок. Одно имя его наводит на невежественных солдат такой ужас, что они сами просятся на фронт, отказываясь служить в тылу…

— Об этом не надо, — поморщился комендант.

"— Остается лишь поблагодарить господина барона фон Штернхоффера, который согласился с моим предложением устроить эту загонную охоту. Ведь добычей в ней стал сам Красный Вервольф!

Присутствующие офицеры СС и вермахта отшатнулись, услышав мое грозное имя. Это, признаться, доставило мне некоторое удовольствие. И чтобы немного продлить его, я сказал:

— И ради устройства этой западни, вы погубили десяток офицеров?

Комендант криво усмехнулся, а начальник городской полиции и СД откровенно захохотал.

Остальные его, правда, не поддержали. Отсмеявшись, Энгельмайер сказал:

— Солдат, конечно, жаль, но они хотя бы перед смертью получили возможность пощеголять в офицерской форме.

— А профессор истории и философии права Генрих Венцель, надо полагать, служит у вас в чине фельдфебеля?

— А разве он еще жив? — тут же вцепился в меня эсэсовец.

— Надеюсь, что будет жить достаточно, чтобы дать в СМЕРШе нужные показания.

— Кончайте эту комедию, Руди! — отмахнулся Штернхоффер.

— Эту с*чку возьмите в свой «Хорьх», а вервольфа посадите в «Опель Адмирал», любезно предоставленный господином Радиховским, истинным патриотом России. Только упакуйте его так, чтобы он не мог шевельнуть и пальцем… Ну и поедемте уже, господа, в наш прекрасный Плескау. Нас ждет ужин в связи с успешным завершением охоты на Красного Вервольфа. Кстати, будет подана дичь!

Господа офицеры радостно захохотали и тут ночной воздух прорезал знакомый голос, крикнувший по-русски: «Саша, ложись!».

Я, не выпуская из объятий Марту, вместе с ней повалился на прелую прошлогоднюю листву. В свете факелов, театрально озарявших трепещущим пламенем поляну, где и разыгрывалось все это бездарное действо, я успел заметить краем глаза длинное серое тело, промелькнувшее над нами. И уже уткнувшись физиономией в листву, чуть повернув голову, узрел такое, отчего даже у меня кровь застыла в жилах.