Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Нам понадобится много людей, когда придёт черёд остальных стран.

— У нас будет оружие посерьёзней, — заметил колдун.

— И, тем не менее, — Грингфельд покачал головой, сделал маленький глоток и поставил бокал на подлокотник. — Демон, конечно, заставит Рогбольда пройти с боями через весь Вайтандар.

— Совсем не обязательно.

— Мне казалось, ты говорил, что Рогбольд теперь целиком во власти фламберга.

— Не совсем. Их сознания слились, стали неразделимы. Во всяком случае, пока демон не решит иначе. Но Рогбольд сохранил частицу воли.

Если он решит, что начать с Лиарда выгодней, он не послушается демона.

— Тогда какой смысл в ритуалах, которые ты проводил, чтобы подавить его личность?

— Личность, но не здравый смысл. Рогбольд подчиняется демону в главном, но руководствуется своими представлениями о целесообразности в мелочах.

— Ясно. Что ж, надеюсь, он примет верное решение, — тон у вампира был недовольный.

Ирдегус промолчал. Он взглянув в чашу, где вода уже успокоилась, и теперь было отчётливо видно лицо Рогбольда с чёрными, безумными глазами.

На миг колдуну показалось, что он видит в них мерцание красных искр.

— Ты очень болен, — проговорил Грингфельд, взглянув на Ирдегуса.

— Вовсе нет, — голос колдуна прозвучал раздражённо, и он тут же выругал себя за это.

— Лучше посмотреть правде в глаза, — продолжал вампир мягко. — Очень скоро ты умрёшь. И твой розовый дым тебе не поможет.

— Я вдыхаю его просто…

— Хватит! — Грингфельд поднялся на ноги. — Если ты умрёшь, наш план сорвётся! Твои способности нужны мне.

Уверен, ты не хочешь, чтобы все твои усилия оказались напрасными. У меня есть к тебе предложение. Думаю, ты примешь его с радостью.

Ирдегус устремил тяжёлый взгляд на вампира, вдохнул клубы розового дыма, на секунду прикрыл глаза, а затем тихо проговорил:

— Я тебя слушаю!

Глава 38

Когда Эл появился в землях Вайтандара, ему показалось, что воздух превратился в боль, ибо всё вокруг дышало ею. Он ощущал, как дрожат забившиеся в щели люди, как течёт из их гноящихся ран кровь. Они ещё не умерли, но их тела уже покрывали приметы чумы — крупные синие волдыри.

Эл не видел никого — обречённые прятались от него, принимая за мародёра или просто потеряв последние остатки разума. То и дело из какой-нибудь хижины доносился шёпот или страдальческий стон. Бормотание умиравших неслось над страной рука об руку с дыханием чумы, собиравшей страшный урожай.

Эл не заходил в дома и не пытался отыскать людей в их убежищах — он чувствовал, что не может помочь им.